Читаем без скачивания Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик

Из ванной я вышел исполненный благих намерений.

— Кори, ты не хочешь переночевать у Бена?

Некоторое время я думал.

— Не знаю, — ответил я, но причину своих сомнений я назвать не мог. В последний раз, когда я ночевал у Бена в феврале, мистер Сирс так и не появился дома до самого утра, а миссис Сирс разгуливала по всем комнатам, гадая, куда же он мог запропаститься. Бен рассказал мне, что его отец, уезжая в рейс, часто задерживается допоздна, но просил об этом никому не говорить.

— Бен хочет, чтобы ты пришел к ним, — стала уговаривать меня мама, ошибочно истолковав мою нерешительность.

Я пожал плечами:

— Ладно. Пожалуй, можно.

— Пойди спроси у отца, не будет ли он против.

И пока я шел к двери гостиной, моя мама сказала миссис Сирс:

— Я знаю, как важна дружба. Если возникли какие-то проблемы, мы все обязательно уладим.

— Папа не возражает, — сказал я маме, вернувшись. Когда отец смотрел по телевизору бейсбольный матч, он мог согласиться на что угодно, например почистить зубы колючей проволокой вместо зубной нити.

— Лизбет? Он будет у вас. Часам к шести? Хорошо. — Она прикрыла трубку рукой и тихо сказала мне:

— У них на ужин будут жареные цыплята.

Я кивнул и попытался изобразить улыбку, но все мои мысли по-прежнему устремлялись в те темные туннели, где марсиане замышляли уничтожить человечество, город за городом.

— Ребекка? Как там насчет того происшествия? — спросила миссис Сирс. — Ты понимаешь, о чем я говорю…

— Иди, Кори, — велела мне мама, и я исполнил ее приказ, хотя отлично знал, какие важные вещи сейчас будут обсуждаться. — Да, да, — сказала мама, обращаясь уже к Лизбет Сирс. — Тому спится сейчас немного лучше, но ему по-прежнему снятся кошмары. Мне хотелось бы чем-то ему помочь, но, думаю, он сам должен с этим справиться.

— Слышала, что шериф забросил это дело.

— Прошло уже три недели, но расследование не дало никаких результатов. Джей-Ти в пятницу сказал Тому, что оповестит все округа нашего штата, а также Джорджию и Миссисипи, но так и не разобрался с этим делом. Словно этот человек в автомобиле прилетел к нам с другой планеты…

— От этой мысли мороз идет по коже.

— И вот еще что, — сказала мама, тяжело вздохнув. — Том… изменился. Это волнует меня больше, чем всякие ночные кошмары, Лизбет. — Она повернулась в сторону кухонной кладовой и отошла к ней, насколько позволял провод, чтобы отец не услышал ее слов. — Он стал тщательно следить за тем, чтобы все замки и двери были заперты, а раньше вообще не думал ни о каких запорах. До этого случая мы обычно вообще не запирали двери, как и все в нашем городе. Теперь Том каждую ночь встает два-три раза и проверяет запоры. А на прошлой неделе он вернулся после рейса, и на его ботинках была красная глина, хотя в тот день никакого дождя не было. Я подозреваю, он снова ходил к озеру.

— Зачем?

— Не знаю. Прогуляться и подумать, быть может. Помню, когда мне было девять лет, у меня был кот с золотисто-желтой шерстью. Его раздавило грузовиком прямо перед нашим домом. Кровь Калико долго было видно на мостовой. Это место меня притягивало. Я ненавидела это пятно, но постоянно подходила туда, чтобы увидеть, где погиб Калико. Мне всегда казалось, что я могла бы что-то сделать, чтобы предотвратить его гибель. А может быть, до того случая я думала, что все на нашей земле живут вечно и не могут умереть. — Она помолчала немного, глядя на карандашные пометки на двери, которыми родители фиксировали мой неуклонный рост. — Думаю, у Тома много всего на душе накопилось…

Их разговор перескакивал с одной темы на другую, но главной из них по-прежнему оставалось происшествие на озере Саксон. Наблюдая вместе с отцом за бейсбольным матчем, я заметил, что он периодически сжимает и разжимает правую руку, словно пытается или схватить что-то, или освободиться от чьей-то хватки. Потом настало время уходить, я взял пижаму, зубную щетку, чистые носки и нижнее белье, а потом сунул все это в просторный армейский ранец. Отец велел мне быть осторожнее, а мама пожелала хорошенько повеселиться, но вернуться домой утром, так чтобы не опоздать в воскресную школу. Я потрепал Бунтаря по загривку и швырнул ему палку, чтобы он за ней погнался, потом вскарабкался на свой велосипед и нажал на педали.

Бен жил не так далеко, в какой-то полумиле от нашего дома, в глухом конце Дирман-стрит. На Дирман-стрит я ехал неторопливо, потому что на пересечении Дирман и Шентак-стрит стоял дом из серого камня, где жили пользовавшиеся дурной славой братья Брэнлин. Одному из них было тринадцать, а другому — четырнадцать, они красились под блондинов и находили наслаждение в разрушении. Братья частенько колесили по округе на одинаковых черных велосипедах, напоминая стервятников, кружащихся в воздухе в поисках свежего мяса. Я слышал однажды от Дэви Рэя Коллана, что Брэнлины на своих быстроходных черных велосипедах пытались тягаться с машинами в скорости, кроме того, Дэви сам был свидетелем, как однажды Гота Брэнлин, старший из братьев, вслух послал собственную мать в одно очень плохое место. Гота и Гордо были похожи на черную чуму — можно было только надеяться, что они до вас не доберутся, но если уж они напали, убежать было невозможно.

До сих пор я был слишком незначительной фигурой, чтобы практиковаться на мне в подлости и коварстве. Я надеялся и в будущем держаться от них подальше.

Дом Бена во многом напоминал мой собственный. У Бена был коричневый пес по кличке Тампер, который лаем возвестил с веранды о моем прибытии. Бен вышел из дома, чтобы встретить меня, а миссис Сирс поздоровалась со мной и спросила, не хочу ли я выпить стаканчик пива из корнеплодов. У нее были темные волосы, очень милое лицо и бедра величиной с арбузы. Мистер Сирс поднялся из столярной мастерской, расположенной в подвале, чтобы немного со мной поговорить. Он был толстым, почти круглым мужчиной с румяным лицом, тяжелой челюстью и коротким ежиком волос. Мистер Сирс скалил свои торчащие зубы и производил впечатление довольного собой человека. За его полосатую рубашку цеплялись стружки. Он рассказал мне анекдот о баптистском проповеднике и уборной во дворе, юмор которого я до конца не понял, но сам мистер Сирс рассмеялся и пытался намеками объяснить суть анекдота, пока Бен не сказал: «Ну, папа!» — словно он слышал эту глупую шутку уже дюжину раз.

Я распаковал свой ранец в комнате Бена, где хранилась отличная коллекция открыток на бейсбольную тематику, бутылочных крышек и осиных гнезд. Когда я управился со своим ранцем, Бен уселся на постельное покрывало с изображением Супермена.

— Ты рассказал предкам о фильме?

— Нет, а ты?

— Ну… — Он выдернул из лица Супермена торчавшую ниточку. — Как это ты не рассказал?

— Не знаю. А почему ты не рассказал?

Бен пожал плечами. Было видно, что в голове у него крутятся разные мысли.

— Думаю, — ответил он, — что это слишком ужасно, чтобы рассказывать…

— Да-а…

— Я даже выходил на задний двор нашего дома, — продолжал Бен. — Песка там нет. Только камень, сплошной камень…

Мы оба сошлись на том, что марсианам, если они вдруг к нам заявятся, придется нелегко, когда они начнут сверлить туннели в скальной породе холмов, на которых стоит Зефир. Потом Бен открыл картонную коробку, где у него хранилась коллекция вкладышей от жвачек, и показал мне серию о Гражданской войне, с кровавыми картинами, изображающими застреленных, проколотых штыками и разорванных пушечными ядрами солдат. Мы стали придумывать свои истории по каждой картинке, а потом мама Бена позвонила в колокольчик, оповещая всех, что настало время жареных цыплят.

После ужина и великолепного пирога, испеченного миссис Сирс, который запивали холодным молоком с фермы «Зеленые луга», мы стали играть в скрэббл[200] Родители Бена были в игре партнерами, и мистер Сирс время от времени пытался использовать слова собственного сочинения, которые и в словаре не найдешь. Миссис Сирс сказала, что он такой же ненормальный, как чесоточная мартышка, но при этом лишь по-доброму усмехалась, слыша ею забавные словечки, как, впрочем, и я.