маленькими коричневыми сосками. Ее тело было распахнуто передо мной, словно откровение, словно книга, раскрытая на самом интересном месте…
— Я помню, каким ты пришел в батальон, — вдруг сказала она.
— Каким?
— Вот таким! — она смешно насупилась, втянула щеки и сделала зверские глаза.
— Неужели я так глупо выглядел? — удивился я.
— Да, — подтвердила она. — Глупее не придумаешь… Ты мне сразу понравился. Наверное, я сразу в тебя влюбилась, — добавила она с великолепным женским презрением к логике.
— А я — в тебя…
— Сразу?
— Нет. Наверное, нет… — честно ответил я.
— А теперь?
— Теперь — да. Теперь мы вместе.
— Только ты не думай, что я вот так, каждому бросаюсь на шею, — сказала она. — До тебя у меня вообще никого не было. Очень долго не было.
— Мужики говорили, что ты лесбиянка, — вспомнил я.
— А что, похоже? — она усмехнулась.
— Нет. Не очень. Совсем не похоже…
— Ну, то-то! И нечего повторять всякую чушь!
Она плавно и гибко приподнялась. Села, обхватив руками колени. Положила голову на руки и внимательно, искоса посмотрела на меня.
Я тоже приподнялся и сел.
— Я боюсь, любимый!
— Не бойся.
— Не за себя, за нас боюсь… Ты знаешь, ты видел, я ничего не боялась, — сказала она, словно оправдывалась передо мной. — А теперь я точно знаю, что боюсь тебя потерять. Очень боюсь. Ты только не подумай, что я навязываюсь, просто — это честно…
— Мы вместе. Теперь — вместе, — сказал я.
— Ненадолго, — вздохнула она.
— Как получится. Останемся живы — значит, надолго. А если нет… Это тоже честно, — сказал я.
Поганое, в общем-то, ощущение. Когда не можешь пообещать любимой женщине даже такую малость, как остаться в живых, остаться рядом — возникает очень нехорошее ощущение. Словно ты уже заранее, мысленно ее предаешь…
— Вместе? — переспросила она.
— Навсегда!
— Обещаешь?
— Обещаю! — твердо сказал я.
Сам я не чувствовал никакой твердости, но она сразу успокоилась, словно мое обещание действительно что-то значило. Словно все зависело только от нас. Словно мы с ней не два бойца разбитой десантной группы, которых отнесло на недостижимое расстояние от точки возврата, уже обреченные, по сути дела… Просто мужчина и женщина, встретившиеся на теплом курорте, чьей единственной заботой теперь является долгосрочный брачный контракт…
Кто-то ведь и так живет, уколола меня неожиданная зависть. Встречаются, любят друг друга, и единственная их забота — не поссориться на веки вечные еще до регистрации брачного контракта…
Да, мужчина и женщина… Жить одним днем… У них, женщин, это действительно получается лучше — жить одним днем, хотя мы, мужики, декларируем это гораздо чаще… Я сказал, и она успокоилась, а я вот никак не могу…
Милая!
Я снова привлек ее к себе.
Она охотно и радостно откликнулась на мой призыв, оплела меня тонкими, сильными руками, заскользила теплыми, сухими губами по моей коже, защекотала шелковистым ежиком коротких волос…
Мы снова любили друг друга на теплой земле под яркими звездами, и мне было так хорошо и спокойно, как давно уже не было.
Странное состояние, непривычное…
Планета Казачок. 24 июня 2189 г.
8 часов 33 минуты по местному времени
Передатчик брони, видимо, пищал давно, просто мы упорно его не слышали…
Спали, если честно. Ночью любили друг друга (назвать это расхожим словом «секс» не поворачивался язык!), а утром спали. Я никогда еще не вел себя так беззаботно, ни в одном из рейдов, ни на одной высадке, и, самое удивительное, ничего не случилось. Словно в самом деле — стоит послать все к черту, и оно пойдет…
Утром окрестные горы были все так же безлюдны, а озеро — красиво и замкнуто в зелени подступающих склонов, как драгоценность в оправе. Хорошее было утро, самое что ни на есть чистое и приятное…
Проснувшись чуть раньше Щуки и полюбовавшись, сознаюсь, на ее безмятежный сон на по-детски подложенной ладошке, я на всякий случай пошарил сканером по окрестностям и не обнаружил ничего, кроме мелкой живности среди деревьев.
Потом я сварганил из плиток сухпая нечто вроде каши.
Сухпай, при всей его вопиющей безвкусности, штука чрезвычайно питательная. А если отвернуть сопло грави-тяги, налить туда воды, вскипятить на минимальном режиме огнемета и бросить туда пару-тройку плиток, разварив их до рыхлой субстанции, то все это варево приобретает вкус и запах настоящей еды. Старый солдатский способ, между прочим. Каша из топора, как в старых сказках. Точнее — из сопла…
В порыве кулинарного вдохновения я даже бросил в сопло-котел кое-какие местные травки, предварительно просканировав их на наличие ядов. Получилось совсем неплохо, варево запахло довольно интересно и не сказать, чтобы неприятно. Предвкушая пробуждение любимой, я уже готовился похвастаться перед ней своей стряпней, и тут — сигнал…
«Ну вот, кому там еще неймется?» — по инерции подумал я…
Наши?! Эта мысль сразу подбросила меня на ноги. Я кинулся к своей броне и скользнул внутрь.
— Я — Тигр-1, слушаю, слушаю, прием!
— Внимательно слушаешь, командир?
— А чего не подходил так долго, спишь в оглоблях? — ехидно спросили меня.
Цезарь и Рваный! Живы бродяги!
— Вы где? — спросил я.
— Тут, недалеко, в зоне видимости, — пояснил Цезарь. — Смотри на северо-восток на вершину, мы тут.
Я машинально глянул, но, конечно, без оптики ничего не увидел.
Так… В зоне видимости…
В сущности, ничего особенного. Ничем таким мы со Щукой с утра и не занимались, просто мужчина и женщина, два боевых товарища ночуют на берегу озера… Просто спали, потом я кашу варил… А раньше их не было, точно не было, я сам с утра просканировал все окрестности…
Эти логичные соображения быстро мелькнули у меня в голове, но все равно было почему-то немного неловко, словно я обнаружил, что в нашу спальню кто-то подглядывал в щелочку…
«Так! Совсем плохой стал, командир? — одернул я сам себя. — Размяк, как сухпай в кипятке?»
— Где остальные, что-нибудь знаете о них? — спросил я.
— Капусту и Педофила пока не нашли, — доложил Рваный. — Хотя следы видели.
— Какие следы?
— Расскажу, — пообещал он. — Идем к вам, встречайте.
— Кашей-то угостишь, командир? — спросил Цезарь. — Или что ты там варил?
— Угощу, — пообещал я. — Потом догоню и еще добавлю.
— Тогда идем…
Когда я оглянулся, Щука уже не спала, а стояла рядом и слушала наш разговор.
— Ребята нашлись? — спросила она.
— Так точно.
Она не ответила, мы просто переглянулись, но поняли друг друга без слов.
Вот и кончилась наша недолгая мирная жизнь на горном курорте… Нельзя сказать, что я не рад видеть Цезаря и Рваного, но чуть-чуть бы попозже…
— А каша твоя вкусно пахнет, — сказала она. —
