Она разговаривала сквозь плач. Волна ярости прошла от пяток до макушки капитана. Ладони сразу же вспотели, кровь забилась в висках.
Васнецов выскочил с лестницы и пулей рванул к своим помощникам, чтобы продумать правильную стратегию, исходя их появившихся ограничений выбора решений.
В рулевой находились с десяток человек. Оказывается, тема с доспехами, закреплёнными на теле скотчем, расползлась по судну. Тухватян и Казючиц помогали друг другу приматывать к телу журналы.
– Вот, собираемся дать бой, – сообщил Александр, увидев вошедшего капитана.
– Отставить бой, – Васнецов нервно растёр ладонями лицо и шевелюру, – они взяли Маарику в заложники.
– Как?
– Когда?
– Без понятия, мужики. Они готовились и ждали подходящего момента, в отличие от нас, рассчитывающих на человеческое понимание.
– Вот уроды! – Тухватян стукнул железкой по столу. – Я их маму… знать не хотел.
– Чёрт, а мы наивно полагали решить вопрос по-мужски, – Казючиц бросил бесполезную теперь железку на пол. – Забыли, что мужиков среди них нет.
– Там, кроме Маарики, одни бабы, – пошутил кто-то.
Его поддержали невесёлым смехом.
– И как же нам быть, Сергей? – Тухватян сел на край стола, рядом с капитаном. – Ждать, когда эта саранча съест наши продукты?
– Подождите, мужики, у меня в голове сейчас такой бардак, дайте подумать, – Васнецов находился на взводе и любой вопрос вызывал в нём неконтролируемое возмущение.
До сего момента он считал себя обычным капитаном, хоть и в необычных обстоятельствах. Он думал как капитан и действовал как капитан корабля, в то время как обстоятельства требовали умения думать, как военный, полководец или политик. Дипломатия не была коньком Васнецова. Он чувствовал себя слишком негибким и не понимающим интересы всех участников. Так же, как Тухватяну или Казючицу, ему хотелось зарядить железкой в наглую морду Уолкера, и он так и поступил бы, не будь у них Маарики. От беспомощности хотелось выть.
– Впереди айсберги, – зашипела рация.
– Принял, – ответил вахтенный. – Какой курс?
– Слева по курсу, градусов на десять-пятнадцать.
– Принял, – вахтенный бросил взгляд на капитана, но поняв, что тому совсем не до того, сам подкорректировал курс корабля.
В каюте повисла напряжённая тишина.
– Кто-нибудь знает, на склад не существует другого входа? – спросил капитан спустя несколько минут.
– Вход один, но есть вентиляционные шахты. Только в них никто не пролезет, да и шуму будет, – сообщил Казючиц.
– А что если нам дым пустить на склад? Они же выбегут, чтобы не задохнуться, а мы их тут подловим, – предложил Телегин.
– Они могут оперативно заткнуть шахту чем угодно, или же оставят на складе Маарику, шантажируя нас, – Васнецов сразу нашёл слабые места в этой идее. – Если мы хотим победить силой, то нам нужен хитрый план молниеносного нападения. Кто-нибудь из нас знаком с военной тактикой?
Ему не ответили.
– Я так и думал.
– Но и они не военные, не спецназовцы какие-нибудь. И среди них есть женщины, – произнёс Казючиц. – Что, если нам пойти на хитрость, пойти безоружными, а потом напасть на их женщин и взять их в заложницы?
– Конечно, Уолкер нам поверит, – критично произнёс Васнецов. – Он наперёд знает, что мы не способны на подлость.
– А на чёрта ему вообще нужны эти переговоры? Они будут сидеть на складе и трескать продукты, в то время как мы либо сдохнем с голоду, либо поубиваем друг друга и съедим, – предположил Тухватян.
– Верно, – согласился капитан. – Переговоры им не нужны. Им нужна гарантия безопасности. Они уверены, что любое наше решение будет в их интересах.
– В смысле? – не понял Казючиц.
– Ну, допустим, вы ополчитесь против меня, из-за того что я не разрешаю напасть на склад из-за Маарики. Наш коллектив раздробится на сторонников и противников силового решения, что выгодно Уолкеру. Или же мы гордо откажемся от нападения, слабея от голода. В один прекрасный день нас перебьют крепкие и сытые «оппозиционеры». Или же мы решимся напасть, наивно полагая, что у противника не припасено ничего кроме грубой силы и просчитаемся, получив кучу трупов.
– А что у них может быть?
– У них ножи из столовой есть. Я сам видел, как они их с собой носили. Наверняка примастрячили их к палкам, чтобы получились пики, – вспомнил об этой важной детали кто-то из коллектива.
– Они готовились, а значит, вооружились лучше нас, – решил Васнецов.
Никакого подходящего решения не виделось даже в перспективе. Над экипажем ледокола нависла реальная опасность голодной смерти, ещё не осознаваемая большинством. Для капитана судьба Маарики перевешивала всё, но для других она не была так важна, и следовало искать быстрого решения проблемы. Голодные люди не станут жертвовать собой ради его семейного счастья.
– А, – из тёмного угла помещения раздался возглас Спанидиса, – как вы думаете, журналисты смогут управлять атомным ледоколом? Поддерживать системы в исправности, понимать значения приборов?
– Да откуда им такое уметь? – усмехнулся Казючиц. – Это же не на машинке по кнопкам лупить, тут знания нужны.
– Вы думаете, Уолкер забыл об этом? – Спанидис продолжил интриговать.
– К чему вы клоните, Джим? – спросил капитан.
– Я считаю, у них есть идея дотянуть до Аляски и там высадиться. Возможно, они преследуют две цели – хорошо питаться и доплыть туда, куда им нужно, без вариантов захода на Элсмир и другие острова.
– Не слишком ли радикальный способ? – усомнился Казючиц.
– Я знаю этого Уолкера, он и не такое способен. Не трать он свои таланты на журналистские дела, давно бы уже гнил в могиле.
– Недолго ему осталось, – сквозь зубы процедил Тухватян.
– Ну, допустим, мы направимся прямиком к Аляске. Это больше половины месяца с нашими возможностями по навигации. Мы просто не выживем на одной воде.
– Думаю, они будут делать подачки, чтобы мы не умерли с голода и довезли их куда нужно. Уолкер – манипулятор, который не привык отказывать себе ни в чём. Он испугался голода и вероятности не оказаться на Аляске. У него, как вы помните, идея фикс насчёт того, что она не пострадала в результате катастрофы.
– Ладно, нечего строить планы, пока мы точно не узнаем, чего хочет Уолкер. Я пойду на переговоры, – решительно произнёс капитан.
– Не вздумай идти туда один, – Тухватян встал на пути Васнецова. – Подожди немного, мы доделаем доспехи и пойдём с тобой. И тебе не помешает прикрыть голову чем-нибудь.
Спустя полчаса Васнецов, в доспехах из глянцевых проспектов, прикрытых подносом, удерживаемых на теле скотчем стоял в окружении точно таких же «тяжелобронированных» членов экипажа.
– Передайте по судну, чтобы все были наготове, – распорядился капитан.
– Сергей, у нас же остались фонари со стробоскопом, ну, помнишь от медведей отбиваться? – зачем-то вспомнил о них Казючиц.
– И?
– Ну, они же ослепляют, дезориентируют, а там, на складе,
