в баре тепло и спокойствие, уселись на высокие табуреты у стойки и сделали заказ. Бармен едва успел налить новым гостям по рюмке "Наполеона", как в дверях бара появился человек в плаще, накинутом поверх белого халата, вытащил из кармана бумагу, сверился с ней и громко спросил:
– Извините меня, господа! Может быть, кто-нибудь из вас носит фамилию Морозини?
У Альдо не было сомнений, что это посыльный из госпиталя, и он тут же помахал рукой.
– Да, это я. А что случилось?
– Желательно вам немедленно приехать, сударь. Случай оказался куда более серьезным, чем предполагалось.
Машина стояла у входа, мотор был не выключен, и, как только они сели, она тут же тронулась с места.
– Что там произошло? – попытался добиться толку у провожатого Адальбер.
– Если раненый ваш друг, мне больно говорить об этом: у него приступы удушья, и вряд ли, когда настанет рассвет...
– Черт побери! – только и нашел что сказать Адальбер, а провожатый тем временем повернулся к Альдо.
– А это правда, что вы князь?
Тревога и гнев, что вспыхнули в душе Морозини, как только он узнал о грозящей Соважолю опасности, тут же выплеснулись наружу.
– При чем тут это?! Сейчас главное – Жильбер Соважоль! Прекрасный молодой человек, великолепный полицейский, перед ним вся жизнь! Потрясающая карьера! Ему нет и тридцати!
Через несколько минут они подъехали к больнице. Вошли. В здании стояла мертвая тишина. Они торопливо прошли по коридору и вошли в палату. Свет горел возле одной-единственной постели, и оттуда неслось затрудненное хриплое дыхание, почти что хрип. Умирающий пытался глотнуть воздуха, из его глаз текли слезы, которые вытирала молоденькая сестра.
Альдо склонился к раненому. В глазах Соважоля вспыхнула искорка радости, и он, собрав последние силы, дотронулся до руки Альдо.
– Я здесь, Соважоль, – тихо произнес Морозини, взволнованный куда больше, чем казалось.
– Мммзль... План... машен! Она... она... Здесь...
Альдо чуть не подпрыгнул от неожиданности. И крепко сжал руку Соважоля.
– План-Крепен? Вы ее видели? Она жива?
– Жива. Она...
Это было последнее слово Соважоля. За ним последовал последний вздох. Он закрыл глаза и не открыл их больше никогда. Альдо продолжал крепко сжимать его руку, словно надеялся удержать в жизни. Но... Со вздохом он отпустил руку Соважоля, и она упала на простыню. Альдо и не думал скрывать слезы, которые выступили у него на глазах, он отошел в сторону, чтобы не мешать сестрам делать свое дело, чувствуя одновременно и боль, и радость. Мари-Анжелин жива, это было счастьем, но он стыдился своей радости, потому что за нее заплатил жизнью чудесный молодой человек.
Адальбер подошел к Альдо, взял под руку, давая знать, что им пора отправляться в гостиницу. Но тут вдруг к ним подошел капитан Вердо. Ни Альдо, ни Адальбер не заметили, как он вошел в палату. Усы у него воинственно топорщились.
– Мне кажется, что вы должны мне дать кое-какие разъяснения. Оба! Кто вы такие?!
Тон был крайне недоброжелательным. Альдо ограничился пожатием плеч. Адальбер взял на себя труд объясняться с капитаном.
– Меня зовут Адальбер Видаль-Пеликорн, работаю в Институте Востока, По профессии египтолог. Мой друг – князь Альдо Морозини из Венеции, эксперт по историческим драгоценностям, известный по всему миру и...
– Доказательства? Я имею в виду, ваши документы!
– За нашими документами, господин капитан, обратитесь к главному комиссару полиции, Пьеру Ланглуа, Париж, набережная Орфевр, дом 36. Они у него, и он же дал нам наши фальшивые удостоверения личности. Пока будете связываться с Парижем, можете обсудить этот вопрос с инспектором Дюрталем. Что касается Жильбера Соважоля, который только что на наших глазах расстался с жизнью, то относительно его я позволю себе дать вам совет: обращайтесь с ним с тем уважением, какого он заслуживает, если не хотите...
– А я не нуждаюсь в ваших советах! Я прекрасно знаю свои обязанности. Извольте оставаться на месте до...
– Совершенно излишнее распоряжение. Мы твердо решили никуда отсюда не уезжать, пока не узнаем все, что нам нужно.
Завершив свою небольшую речь, Адальбер поспешил вслед за Альдо, который хоть и не торопился, но успел дойти до выхода. Адальбер догнал его, когда он остановился, чтобы закурить сигарету. Заметно потеплело. Даже снег начал подтаивать, и это было хорошим знаком: они останутся здесь надолго, до тех пор, пока не разыщут Мари-Анжелин...
Несколько шагов они прошли молча. Альдо докурил сигарету и выбросил окурок.
– После того, что случилось, мне стыдно чувствовать себя счастливым, представляя, как через пять минут позвоню тете Амели и Лизе!
– Я тоже думаю об этом. И еще о том, что мы понятия не имеем, где она может быть и где Соважоль мог ее видеть. Может, имеет смысл расспросить Дюрталя?
– Меня бы очень удивило, если он знает больше нас. Хотя они привыкли работать вместе, как мы в этом убедились в Лугано, все же каждый из них старался тянуть одеяло на себя. Дюрталь уже из "старичков", его знают, ценят, в общем, сам понимаешь. Ему нечего добиваться, разве только подтверждать, что он всегда лучше всех. А Соважоль... Он был будущим розыска, – на ходу поправился Адальбер и закашлялся, стараясь избавиться от кома в горле. – У него был нюх, такой же, как у главного, и главный ему предсказывал большую карьеру... Может быть, даже свое кресло.
– Скорее всего ты прав. Тем более что они работали в разных местах, и неизвестно, часто ли виделись, а тут на беднягу напали. Его нашли на склоне ущелья Фург, да? Я не ошибся?
– Кажется, так. Завтра съездим, посмотрим.
– Завтра? А ты знаешь, который сейчас час?
– Понятия не имею, – отозвался Адальбер и взглянул на часы.
– Почти пять часов утра. В Париж звонить слишком рано. Думаю, что имеет смысл поспать хотя бы пару часов. С условием, что ты меня разбудишь. У меня нет твоего замечательного механизма.
Адальбер обладал чудесным свойством засыпать, едва коснувшись головой подушки, и просыпаться в назначенный час. А приближение опасности он слышал, как слышат звук рожка в соседнем дворе.
Как бы там ни было, в половине восьмого друзья появились в гостиничном ресторане, намереваясь спокойно позавтракать, и увидели там Дюрталя, который пил уже вторую чашку кофе. Лицо у него было мрачнее мрачного.
– Я только что позвонил на набережную, – начал он, намереваясь объяснить причину своей мрачности.
Друзья его прекрасно поняли, продолжения не требовалось. Но инспектор добавил глухим полузадушенным голосом:
– Ланглуа приезжает!
– На машине или на поезде? – уточнил Адальбер.
– На самолете. Здесь есть небольшой аэродром. Супрефект предупрежден. Он будет здесь...
– Все ясно, – подхватил Альдо. – Гроза
