так это туманных предупреждений, сильно смахивающих на угрозы.
— Просто это не принято, — несколько натянуто улыбнулся Нейвен. — Поверьте, так будет лучше для вас же!
— Позвольте, я сам решу, что будет для меня лучше. — Мартин уставился Нейвену в глаза. — Или уж в таком случае извольте объяснить, чем вам так не угодил этот Брэк!
— Это совершенно излишне, — ответил Нейвен, как показалось Мартину, отчего-то нервно. — Вы здесь появились только сегодня, и вряд ли вникнете…
— В таком случае, позвольте пройти! — Мартин начал терять терпение.
— Обещайте, что не будете больше делать попыток общаться с Брэком, — потребовал Нейвен.
— Я не буду вам ничего обещать до тех пор, пока вы мне не объясните, в чем дело, — жестко повторил Мартин. — Но даже и в том случае я вряд ли дам столь опрометчивое обещание. Не знаю, господа, что вы не поделили с Брэком, но меня ваши разборки не касаются. — Он усмехнулся, с удовлетворением отметив, что оба «оруженосца» невольно подались назад. — А кстати, господа, это не вы ему руку-то сломали?
И, не дожидаясь, пока троица придет в себя после такого возмутительного предположения, Мартин решительно отодвинул с дороги Ларри Нейвена и проследовал в свою комнату. «Сумасшедший дом, а не интернат, — подумал он с досадой. — Развели тайны какие-то… Бойкот они этому Брэку объявили, что ли? Впрочем, мне-то какая разница?»
И Мартин начисто выкинул из головы эту невразумительную историю, сказав себе, что вмешиваться во внутренние разборки совершенно незнакомого коллектива не станет ни за что в жизни! С него своих забот хватает…
Правда, на следующий день, уже за завтраком, Мартин не отказал себе в удовольствии весьма дружелюбно поздороваться с помянутым Холтоном Брэком и жестом пригласить его устраиваться рядом. Перекосившиеся физиономии Нейвена и его приятелей выглядели просто восхитительно, и Мартин подумал, что, конечно, встревать в разборки он все-таки не станет, но немного подразнить Нейвена для поднятия настроения — просто сама Юпитер велела!
Холтон, похоже, быстро понял, что Мартин относится к нему достаточно доброжелательно, а вот Нейвена не жалует, и с тех пор то и дело попадался Мартину на глаза. Не то чтобы навязчиво, но, тем не менее… Проходить мимо, делая вид, будто он не замечает Холтона, было глупо, к тому же, Мартин отчаянно скучал, так что вскоре они начали обмениваться ничего не значащими репликами, а там дошло дело и до вполне приятельских разговоров.
Первое впечатление оказалось вполне правильным: Холтон выглядел тихоней, но на самом деле таковым вовсе не являлся. Скорее всего, решил Мартин, он вынужден прикидываться, чтобы не обращать на себя излишнего внимания Нейвена сотоварищи. Что ж, это получалось у Холтона очень и очень недурно… К концу второго дня пребывания в интернате Мартин составил достаточно полное впечатление обо всех, с кем ему пришлось столкнуться: Холтон никогда ничего не говорил прямо, но искусством тонких намеков он владел в совершенстве. Кроме того, он был очень зол на язык, точен в характеристиках и определенно не лишен чувства юмора, что Мартину понравилось: чувство юмора у Блонди вещь достаточно редкая.
Впрочем, особенно откровенничать с Холтоном Мартин не собирался, да и последний не особенно-то рвался выложить Мартину всю подноготную о себе. «Будь у нас больше времени, — подумал как-то Мартин, — может быть, мы бы сдружились. Но еще несколько дней — и я уеду. Хотя… может, мы еще встретимся как-нибудь, особенно если Холтон останется в Танагуре! Танагура — такое тесное местечко…»
Следующим утром Мартин проспал завтрак, а заодно и оглашение оценок за несколько сданных тестов. Впрочем, оглашение — это громко сказано, на специальном табло в рекреационном зале имелся список учеников, а сумма набранных ими по результатам тестов баллов постоянно менялась. Обновлялись оценки на следующее за экзаменом утро, хотя, ясное дело, компьютер обрабатывал ответы практически мгновенно. Но так уж повелось давным-давно, и обыкновения этого никто не менял. Так вот, в том, чтобы посмотреть, насколько изменилась цифра рядом с его фамилией по сравнению со вчерашним днем, Мартин никакого интереса не находил, хотя понимал тех, кто с утра первым делом торопился посмотреть на результаты… Для остальных от этих несчастных баллов зависела вся будущая карьера, а у Мартина уже имелось отличное место службы, которое он не променял бы даже на пост Первого Консула. (По правде сказать, Кристиану Норту Мартин частенько сочувствовал, зная, что работа у него — не для слабонервных.)
Таким образом, когда Мартин явился все-таки взглянуть на свой суммарный балл, в рекреационном зале никого не оказалось. Мартин глянул на табло, убедился, что никаких сюрпризов оценка ему не преподнесла (что греха таить, можно было бы сдавать и получше, но Мартину было банально лень напрягаться), и собрался было уйти, но вдруг понял, что в зале не один.
На широком подоконнике обнаружился Холтон Брэк, он сидел, подтянув колени к подбородку, и имел такой несчастный вид, что Мартин решил — его снова подловили дружки Нейвена. Он уже успел понять: Холтон был козлом отпущения в группе, непонятно, правда, за какие-такие грехи.
— Ты чего? — спросил он участливо. — Что случилось?
— Случилось?… — Холтон поднял на Мартина глаза, сухие и злые. — Все, что могло случиться, уже случилось! Вон, смотри!
Мартин в некотором недоумении повернулся к табло с оценками, нахмурился, отыскивая фамилию Холтона…
— Ничего себе! — вырвалось у него. — Как тебя угораздило?!
Он прекрасно помнил, что еще вчера имя Холтона Брэка числилось в первой трети списка, даже, кажется, повыше его собственного, а сегодня… Сегодня оно оказалось за тревожной красной чертой, отмечавшей балл, набрать меньше которого считалось провалом.
— Холтон, что ты молчишь? — Мартин посмотрел на Брэка. — Ты же вчера раньше меня тест закончил! И потом сказал, что уверен практически во всех ответах… Ну, в любом случае, половину ты точно должен был выбить! А чтобы так… ну это надо было ни на один вопрос правильно не ответить! Да не может такого быть!
Холтон только скривил тонкие губы в неприятной усмешке.
— Дико, правда? — спросил он. — Не может быть… Я, Мартин, вчера проверял свои ответы, и ты прав — я сделал всего две ошибки. Две!
— А это что? — кивнул Мартин на табло. — Само нарисовалось? Холтон, ты что-то темнишь!
Холтон, стиснув зубы, промолчал. Мартин задумался ненадолго.
— Слушай, а не Нейвен ли к этому руку приложил? — спросил он. — Только… как?
— Если бы я знал, как!!! — вспылил Холтон. — Извини… Я не хотел говорить… Что толку? Все равно мне никто не поверит…
— Да хватит тебе! — одернул Мартин. — Я тебе верю, разве этого мало? Так что, все-таки
