не имеет права обмануть его доверие. Сейчас сильной и полной понимания должна быть она!
Она услышала его слова о том, что ребенок Винга, этот лесной эльф, исчез. То существо, которое он сейчас держит в руках — женщина, каждая линия ее тела свидетельствует об этом.
Да, да! Хотелось крикнуть ей. Возьми меня всю, больше ждать я не могу! Ты, который все время сдерживал меня в моей любви. Ты, который был все время таким разумным. Сколько же мне еще ждать?
Она гладила его волосы, лоб, покрывшийся потом. Хотела, чтобы он поднялся, но вспомнила, что сейчас он не способен на это. Не только из-за физической усталости. Хейке сдался, все его сопротивление тому, что они должны быть вместе, было сломлено. Сознание того, что он не хочет больше перебарывать себя, также отняло у него много сил.
Уткнувшись лицом в ее живот, он спросил, не чувствует ли она все еще отвращения к мужчинам.
Винга, будь осторожна, не будь слишком откровенна! Ты знаешь, каким холодным душем он может облить тебя!
Но в то же время не отталкивай его чрезмерно!
Пусть дверь останется приоткрытой. «О-о, Хейке, тело мое разрывается, я не выдержу!» — подумала она.
Но она невозмутимо спросила:
— А-а, ты вспомнил ярмарку? Все прошло за пару дней. Это для нас не имеет значения.
«Не болтнула ли я сейчас лишнего?»
И тут она заметила, что он расслабился и глубоко облегченно вздохнул.
Это был трудный момент. Ей все же не следует верить в то, что сила его сопротивления сломлена, она не хочет оказаться в ловушке, не хочет, чтобы он снова оттолкнул ее. Не поклялся ли он сейчас не трогать ее? Это опасно, опасно!
Последующие его слова засвидетельствовали правильность того, что она промолчала.
— Не обращай внимания, Винга, на то, что я говорил, — прошептал он. — Я счастлив оттого, что душа твоя не повреждена, что ты терпишь мои прикосновения, но я стремлюсь не к этому, любимая. Это не самое главное. Я нуждаюсь в твоем присутствии. В твоем веселом смехе. В твоем ясном взгляде на жизнь, хочу вернуть свою неиспорченную Вингу! Хочу, чтобы мы жили вместе. Я готов ждать до твоего восемнадцатилетия, это не…
«Ох, зачем ты это говоришь? Неужели не чувствуешь как я вся горю и пылаю?»
Он крепко сжал руками ее плечи.
— Ты хочешь выйти за меня замуж… сейчас? Можешь забыть то, как я выгляжу? Так, чтобы мы могли быть всегда вместе? Чтобы никто не мешал нам. Я отчаянно нуждаюсь в тебе, Винга!
Она тут же почувствовала себя такой взрослой. Такой гордой от его доверия.
Только бы голос не выдал ее страстного желания! И она осторожно сказала:
— А что, если случится то, чего ты всегда боялся? Что я влюблюсь в другого. Тебе больше не страшно?
Он в отчаянии смял руками ее ночную рубашку:
— Да, да, я всегда буду бояться этого. Но сейчас я утратил всякую гордость, забыл, как ужасно и отталкивающе я выгляжу, забыл все, потому что не могу жить без тебя.
«Ох, Хейке, попытайся забыть хоть немного твои душевные муки и подумай о телесных! Неужели ты не чувствуешь моей близости, неужели она не влияет на тебя?»
Ей стало стыдно за себя. Такая атмосфера между ними, а она стоит и думает только об эротике! Стыдись, Винга!
Но она не может заставить тело направить мысли в другую сторону, не может справиться с этим!
Чтобы хоть немного скрыть это, она опустилась перед ним на колени, взяла его руки и легким прикосновением губ стала их целовать. Она не видела его в темноте, но могла чувствовать его дрожь, его отчаяние, его… бездонное одиночество.
— Такого не случится, Хейке, — сказала она, словно успокаивая ребенка. — Я не оставлю тебя. Почему должна я сделать это, когда ты — луч света в моей жизни, все, на чем я хочу ее построить? Я восхищаюсь тобой с того момента, как встретила тебя в лесу. Тогда ты был гротескным диким существом. Уже тогда твой вид затронул во мне таинственные струны, и я сразу поняла, что такого, как ты, необыкновенно похожего на меня, я больше не встречу. Вся моя страсть, вся любовь принадлежит тебе. Ты прав, я уже не та, что была раньше. Прав, что я повзрослела, стала более зрелой, более серьезной. Но чувства к тебе не изменились.
«Хейке, Хейке, неужели ты не замечаешь, как дрожит мое тело от желания быть ближе к тебе? Неужели не чувствуешь, как я сдерживаюсь, произнося слова?»
Она снова взяла себя в руки:
— Благодарю, я с удовольствием выйду за тебя замуж, и ты можешь уже этой ночью перебраться ко мне, в Элистранд, если хочешь. Потому что понимаешь, ты мне тоже нужен. Ночи для меня были страшными, долгими и тяжелыми. Мое одиночество также длится слишком долго. Нам, тебе и мне, как никому другому, одиночество очень знакомо. Оно стало частью нашего детства и юности. Давай сейчас покончим с ним, любимый мой. О чем мы, в сущности, сейчас говорим? Все так просто. Ты мой сердечный друг, я нуждаюсь в твоей надежной опоре. Мне необходимо знать, что ты рядом!
Он попытался поймать в темноте ее взгляд, но это было невозможно.
— Ты изменилась, Винга, — воскликнул он, испытывая огромную радость. — Ужасное обращение тех мужчин оставило на тебе свой след, ты уже не та наивная девочка. Раньше ты бросалась мне на шею, смеялась, шутила и пыталась соблазнить меня всеми способами, а сейчас ты так достойна, так разумна.
«Ой, не знаешь ты, Хейке, не ведаешь», — клокотало у нее внутри.
— Не кажется ли тебе, что сейчас не время для шуток и забав? — спросила она. — Однако ты прав, я больше не могу быть такой, как раньше. Получила довольно жестокий урок и поняла, что открытость и непосредственность могут быть неправильно поняты. Я испугана, сбита с толку.
Он взял ее лицо в руки.
— Но со мной, Винга, оставайся прежней!
И тогда она спокойно сказала, несмотря на огромное внутреннее возбуждение:
— Может быть, я слишком много раз слышала, что я бессовестна. Не слишком ли часто ты говорил: «Оставь меня, Винга!», или «Ты слишком молода», или «Ты не должна так поступать, Винга!» Может, и ты виновен в том, что я изменилась?
Она понимала, что поступает бессердечно, но это была не ложь, он частично разрушил ее жизнерадостность.
Хейке головой прижался к ее волосам, всхлипнул без слез, громко и безнадежно:
— Прости меня, прости! — прошептал он. — Забудь
