— Где мое оружие? — гневно спросил рыцарь. — Что стало с дамой?
Химера присела перед ним, не снимая капюшона с головы:
— Они все у речных цыган. Они их взяли, пока ты спал.
— Взяли?! — поразился рыцарь. — Ты хочешь сказать — украли?
Химера тихо рассмеялась:
— Цыгане так не считают. С их точки зрения, оружие и женщина — это твоя плата за вчерашние удовольствия. По их мнению, это справедливо. Они взяли у тебя то, что имеет цену.
Рыцарь возмущенно посмотрел на химеру:
— И ты не попыталась им помешать?
Химера пожала плечами:
— А с чего мне было это делать? Какая мне разница, что будет с дамой или твоим оружием? Мне до них нет дела. По правде говоря, тебе без них легче. В лабиринте в оружии нет нужды — нужны только мозги и терпение. Дама была хомутом на наших шеях, помехой, которую не стал бы терпеть ни один нормальный человек.
— Это не тебе было решать!
— А я и не решала. — Химера оставалась совершенно хладнокровной. Она повернула свою уродливую морду к свету, и ее желтые глаза выражали спокойствие. — Я просто не вмешивалась в действия цыган, только и всего.
— Ты могла бы меня предупредить!
— Ты сам мог бы себя предупредить, если бы у тебя голова была на месте. В цыганах нет никаких тайн — они во всем мире одинаковые и никогда не меняются. Они живут по своим собственным правилам, и если ты решаешься пить и петь с ними, то ты признаешь это. Сочти это за урок, рыцарь, и забудем.
Рыцарь постарался подавить ярость. Но в душе затаился страх, вызванный тем, что он теряет контроль над событиями и ничего не может поделать. Дама и его оружие исчезли, и он был не в силах этому помешать. Почему он не предвидел, что может случиться? Почему не предпринял элементарных мер предосторожности?
Он сделал глубокий вдох и посмотрел в обе стороны реки.
— В какую сторону они направились?
Химера не ответила, и рыцарь стремительно повернулся к ней, воскликнув:
— Не давай мне повода не доверять тебе еще больше!
Химера стойко встретила его гневный взгляд:
— Я не давала тебе такого повода.
— Правда?! — рыцарь выпрямился. — Когда я очнулся в лабиринте, ты уже была тут. Ты знала, где мы находимся, ты назвала лабиринт его именем. Ты сказала, что из него нет выхода, раньше, чем мы это услышали от кого-то еще. Когда мы пришли в город и узнали о Мареве, ты знала эту историю. Бармен узнал в тебе чудовище, которое предвосхищает его появление. Вчера вечером, когда мы набрели на речных цыган, ты знала, кто они, хотя мы с дамой не знали. Похоже, тебе немало известно об этом местечке, хоть ты и утверждаешь, что ты не отсюда! Я не могу не подозревать, что у тебя здесь какая-то особая роль.
Химера воззрилась на рыцаря и долгое время ничего не говорила.
— Наверное, у тебя есть основания для подозрений, — наконец неохотно признала она. — Я бы на твоем месте тоже их испытывала. Может показаться, что я двурушничаю. Но это не так. Мои знания — результат очень долгой жизни, за которую я перебывала в очень многих местах. Я приобрела знания, источник которых уже не назову. Я помню вещи, о которых услышала и которые обнаружила уже много веков назад. Я очень древняя. Когда-то, как сказал речной цыган, таких, как я, было много. А теперь во всем мире осталась только я одна. — Она помолчала, словно размышляя. — Это место, его жители и то, что здесь происходит, мне знакомо по другому времени, воспоминания о котором у меня давно уже стерлись. И я отчасти ощущаю то, что еще только произойдет. Я знаю это место. Я его узнаю. Я предвижу некоторые события. Но я не отсюда и не уверена, что прежде здесь бывала. — Химера нахмурилась. — Меня это беспокоит. Память у меня какая-то обрывочная, и должна признаться, что больше не могу ясно вспомнить никаких событий из прошлого. Если не считать того, — мрачно добавила она, — что я больше не та, кем была прежде.
Рыцарь медленно кивнул. Он ощутил, что химера говорит правду.
— И я тоже. Прошлое мне кажется давним и далеким.
— Но существуют ассоциации, которые освобождают воспоминания, как это было вчера с речными цыганами, — заметила химера. — Я знала их, хотя никогда с ними не встречалась. Знала, что они задумали. Могла сказать тебе об этом, это правда. Я хотела, чтобы они забрали даму, хотела, чтобы она исчезла. — Химера не отводила взгляда. — И мне не стыдно.
— Мне надо ее оттуда вызволить, — решительно сказал рыцарь.
— Почему? Какой в этом смысл?
Казалось, химеру искренне интересует его ответ.
Рыцарь молчал. Стараясь подобрать слова, он сжимал и разжимал кулаки.
— Потому что именно это мне было поручено, прежде чем я попал сюда. Это единственное, что я знаю твердо. Без нее я совсем потерян. Только благодаря ей еще держусь. Существую из-за нее. Ты понимаешь?
Химера немного подумала и кивнула:
— Кажется, понимаю. Единственная твоя цель — это доставить ее к твоему господину. Других целей ты не помнишь. Но помнишь ли ты хоть что-то, сэр рыцарь?
Рыцарь покачал головой:
— Кажется, лабиринт украл мое прошлое.
— И мое. — В голосе химеры звучала горечь. — Я хочу получить обратно свою жизнь. Я хочу, чтобы ко мне вернулись мои воспоминания.
— Ты видела, в какую сторону они отправились? — снова повторил свой вопрос рыцарь.
— Тебе без нее было бы лучше, — ответила химера. Рыцарь ничего на это не ответил, и лицо его не изменилось. Химера вздохнула. — Вверх по течению, откуда мы пришли. — Она безнадежно покачала головой. — Я пойду с тобой.
Они сразу же тронулись в путь, пробираясь по высокой прибрежной траве, следуя за лентой земляного цвета в серый туман. Следы отыскались в первые же минуты, так что рыцарь и сам смог бы определить, куда направились речные цыгане. Это заставило его снова засомневаться относительно той роли, которую играет в происходящем химера, — возможно, она сказала ему правду в собственных целях. Но такие мысли были чрезмерно жесткими, и рыцарю стало неловко. Ему казалось, что химера на самом деле существо порядочное. Он не ощущал в ее словах лжи. Они оба попали в этот мир из какого-то другого, и здесь их с дамой объединила общая судьба.
Они шагали весь день, упорно следуя по колеям кибиток, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. Хотели завершить свою погоню до заката. Постепенно река стала шире, и наконец дальний берег превратился в темную полоску на фоне облачного неба. Рыцаря угнетали постоянная серость, полное отсутствие солнечного света, давяще нависшее над землей небо. Ему не хватало живых существ, присутствия посторонней жизни. Он был уверен, что когда-то получал от этого удовольствие. Но больше всего ему недоставало ощущения собственной личности, которая за пределами нынешнего его существования совершенно размылась. Одного ощущения того, кто ты и что собой представляешь, мало; нужны еще воспоминания, яркие картины жизни, которую ты прожил, и дел, которые за эту жизнь совершил. Он был почти полностью лишен этого, кажется, даже в большей степени, чем химера. Он словно оказался в небытии, и чувство опустошенности начало рождать безумие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
