Касипоша нахмурился.
— Чтож, поймал меня. Этого алкаша мне правда жаль. Он не виноват, что был рожден не в то время и не в том месте. Он отличен от других, его душа чиста, — проговорил он, осознавая, что в этом теперь уже сам противоречит себе, — Эта твоя ручная паучиха как-то трахнула ему мозги, что он совсем повернулся на ней. Верни прежнего Мэда, и тогда поговорим о спасении всего мира и розовых жабочервях, блюющих радугой.
— Боюсь, что вернуть твоего друга в прежнем состоянии невозможно. Феромоны суккуба не может выдержать ни один человек, кроме Легиона, — сказал Миф Рэй без эмоций, заметив озлобленный взгляд Касима, направленный на Румико, он предостерегающе пояснил, — И она не виновата в том, что произошло. Суккуб запрограммирован любить, это ее суть. Она не желала твоему другу зла, она искренне хотела дать ему счастье, и дала его… Жаль, что так случилось. Наиболее милосердным будет его убить, он уже никогда не станет прежним. Была бы у меня в распоряжении база Исхода, я бы попытался его как-то восстановить, хотя не факт, что получилось бы. А без медтехнологий и оборудования Эдема — все бесполезно. Решай. Я не буду делать с ним ничего без твоего позволения, ибо это твой друг, а я не хотел бы портить начинающиеся взаимоотношения между нами из-за такой мелочи.
— Пиздец блять!.. — выругался Касим, чувствуя вину из-за того, что это именно он послал Мэда за этой злополучной «Космической Акулой» и того, чем это кончилось, — Убивать мы его точно не будем! Понял? Какой есть, такой пусть живет. Или может… ты можешь как-то подарить ему эту свою Румилион? Ты вроде сам-то не очень ее обожаешь. Аж ебальник чуть не расхлестал от радостной встречи. Не?
— Если бы все так легко решалось… Но такой возможности нет, — покачал головой Миф Рэй, — Структура Легиона комплексна и монолитна, одно неразрывно связано с другим. Перестав быть единым целым, мы утратим большую часть нашей силы. Чтоб ты понимал… Я создан для войны, я оружие «Единства». Когда я сражаюсь, моя боевая ярость направляет мое тело и разум, тогда я не остановим. Эта боевая ненависть, что кипит во мне, ненависть на которую я запрограммирован — мой щит и меч в борьбе с врагами Эдема. Множество миров пало под тенью 2-го Легиона, множество живых существ и их армий было жестоко повержено мной. В этом моя сила и моя неуязвимость. Но в то время, когда вести сражения нет необходимости — это то, что может убить меня самого. Мое тело сконструировано так, что гомоны и иные вещества, служащие топливом для моей ненависти, накапливаются в моем организме со временем. Сначала их переизбыток проявляется в нестабильном поведении, но это короткое время — потом наступает коллапс и смерть. Именно поэтому мне нужна Румико с ее феромонами. Созданная по образу и подобию своих господ, наполовину человек, наполовину «Единство», она служит стопором для моего саморазрушения в мирное время. Без меня она может существовать долгие годы, тысячи лет — что, в общем, она и сделала — и даже не будет страдать морально, ну то есть не человеческом понимании страдания. Она такое же искусственное создание, как и я, но иной природы — я организм, она механизм. Для нее любить — не просто способность или желание, для нее это потребность. Представь, как человек, например, сотни лет желает опорожниться и не может сделать этого… Прости за столь грубый пример, но сила ее запрограммированного инстинкта такова, что сравнить с чем-то человеческим можно только на физическом уровне. Она не может не любить, даже если ее любовь убивает. Она существует, чтобы любить меня, поддерживать мою функциональность своей любовью. Она сама полностью есть совершенная форма любви, созданная «Единством», чтобы Легион не мог выйти из-под контроля. Поэтому, как бы я или ты не хотели иного — Румико и я будем вместе, единым целым. Навсегда.
Касипоша на несколько секунд застыл, переваривая информацию — внезапное озарение поразило его.
— Погоди… я конечно не все понял из того, что ты сейчас сказал. Слова вроде знакомые, а смысл ускользает… — пробормотал Касим, — Но прежде чем я спрошу другое, объясни мне… Ты сейчас сказал, это создание существует, чтобы контролировать тебя. В свою очередь ты, так же созданный неким «Единством», создан с определенной целью и определенным ограничителем. Так?
— Именно так, ты все верно понял, — подтвердил Миф Рэй, — В стандартизированной структуре Легиона есть и иные, не менее важные части. Например, Исход — и на самом деле, он даже самый важный, среди равных. Потому что он управляет армией кораблей-автоматов и нашей обще боевой станцией. Он принимает окончательное решение о том, с кем сражаться и какие Директивы «Единства» исполнять. Я выбираю лишь метод агрессии и веду сам бой… Хотя сейчас, когда Легиону невозможно актуально определить свой статус и связаться «Единством» для получения новых Директив, мы вынуждены действовать автономно, основываясь исключительно на моем тактическом и стратегическом анализе происходящего.
— Вот к этому я и веду! Этот ваш Легион — очень странный симбиоз людей и машин, и как будто даже люди в нем занимают подчиненную позицию, со встроенными ограничителями, — высказал вслух беспокоившую его мысль Касим, — Что это за такое «Единство», о котором ты столько говоришь? Это то же не то же самое, что Эдем? Эдем вообще существует, это родина людей? Ты так сказал, как будто люди… подчиняются машинам. А это «Единство» — машина?
— сколько вопросов сразу… Но в общем, ты уже сам частично ответил на них. «Единство» — это машина, а Эдем — он действительно существует — под управлением его, — слегка улыбнувшись на ошеломление Касипоши, ответил Миф Рэй, — Не стоит так удивляться. Разве это что-то плохое? Посмотри вокруг. Вот мир, управляемый людьми, у которых наоборот, в подчинении машины. Хоть мне и непривычно видеть такой перевернутый порядок, но я вижу, что он неэффективен. А мы процветали. И даже Эдем со своими 288-ю системами, занятыми людьми, был лишь частью огромной империи «Единства», простирающейся на просторах нашей галактики. Задумайся об этом. Не имея никаких мешающих четкости принятия решения мотивов или эмоций, «Единство» управляло сверх-рационально. Избегая войн и катастроф, применяя агрессию только в строго контролируемом масштабе для выполнения конкретных задач, сохраняя ресурсы и наш вид, как и другие виды, власть машин дала нам высшее могущество, какое только доступно биологической форме
