— Воистину, это дивно, — проговорил Антоний, широко раскрыв глаза. — А что умеют другие камни?
— Шестой и седьмой таковы: первый из них превращает воду в молоко, а второй — в вино, и это радость для любого воина. Восьмой умножает число рыб, девятый укрощает диких зверей. Десятый, если его обрызгать горячей кровью льва, споеобен распалить такое страшное пламя, что погасить его потом можно только горячей кровью дракона. — Солдат усмехнулся. — Этот камень вставлен в тот крест, под которым в бой пойдем мы.
Антоний присмотрелся к огромному золотому кресту и озабоченно сдвинул брови.
— Но камня нет. На его месте зияет дыра.
Глава 32
— Что ты сказал? — Солдат в ужасе запрокинул голову. — Так и есть! Но кто же мог выкрасть камень? И почему до сих пор никто этого не заметил?
«Неплохие вопросы, — подумал Антоний. — Особенно последний». И самое интересное: почему именно он заметил пропажу камня, а не кто-нибудь другой? На ум юноше пришла только мысль об Источнике Молодости. Наверное, после купания в волшебном озере он обрел необычайную зоркость. Либо это, либо на него подействовало волшебство, исходившее от Балкис. От этой мысли Антоний решительно отказался. Стоило ему подумать о Балкис — и сердце его пронзала острая боль.
— Командир! — выкрикнул солдат. — Камень! Камень, который вызывает и гасит пламя, исчез!
Поднялась тревога, и через несколько минут на место происшествия прибыл Мэт. Крест опустили. Мэт некоторое время пристально смотрел на дыру и проговорил:
— Ничего не попишешь. Камень действительно исчез.
— Но кто мог его похитить?
— Только один из тех подлых лазутчиков, о которых мы думали, — отозвался Мэт и непроизвольно обвел взглядом шеренгу воинов. Антоний спрятался за спину другого солдата и изо всех сил натянул шлем, чтобы спрятать золотистые волосы.
Мэт вновь обратился к командиру:
— В то время, как вражеский посланник отвлек нас, его сородич каким-то образом прокрался в сокровищницу.
— Это невероятно! — воскликнул командир. — Что же это за вор такой, если он, забравшись в царскую сокровищницу, украл один-единственный камень?
— Это был змей, которому приказали сделать именно это, — ответил Мэт.
На самом деле позднее выяснилось, что догадка Мэта оказалась верной: змей прорыл ход в сокровищницу, похитил камень, а на обратном пути ход забросал землей. Дворцовым рабочим удалось заделать дыру более надежно, и сделано это было поспешно — пока у воришек-людей не возникло желания этим ходом воспользоваться. А пресвитер Иоанн дал приказ с этих пор еще более бдительно охранять сокровищницу и велел стражникам постоянно держать там мангусту.
Неожиданно послышались крики. Обернувшись, все увидели, как по равнине к городу шагают, выстроившись клином, обнаженные змеелюди. Без одежды они выглядели премерзко. Живот и грудь у них были тошнотворно-зеленого цвета, спины сплошь в пятнах, а руки и ноги казались совсем тоненькими. Следом за ними маршировали всевозможные уродцы — настолько отвратительные, что некоторые воины не выдержали, закричали и закрыли лица ладонями. Только тогда, когда младшие командиры объяснили солдатам, что от одного вида этих уродов они не обратятся в камень и не сгорят, перетрусившие пехотницы осмелились снова посмотреть на врагов.
Пресвитер Иоанн в сопровождении сотни всадников поскакал вперед, чтобы встретить парламентеров.
Змеелюди остановились. Тот, что шел во главе клина, оскалился и нагло высунул раздвоенный язык.
— Вот мы и снова встретились, повелитель глупцов.
— Это ты, посланник, — с каменным лицом отозвался пресвитер Иоанн. — Говори, что хотел сказать, покуда я не напустил на тебя своих воинов.
— Скажу тебе вот что, владыка тупиц! У нас в руках — твой пламенный камень, а рядом с ним в клетке — целый прайд львов. Если ты немедленно не попросишь пощады, мы воспламеним камень в самой середине твоего несчастного города, и он спалит его дотла!
Пресвитер Иоанн побледнел, ибо знал, каково могущество этого камня. Все могло произойти именно так, как говорил змеечеловек. Однако он ответил угрозой на угрозу:
— Знай, что у нас есть великие чародеи, которые способны помешать этому злодеянию. И мы знаем имя твоей повелительницы!
— Тебе известно только то ее имя, которое открыто для всех. Истинное же ее имя тайно и не ведомо никому, — дерзко отвечал змеечеловек. — И вот тебе доказательство: «Кала Нага» — произносится по-индусски, о невежественный царь, а наша богиня родом из северных степей. Кроме того, слово «Нага» мужского рода, а наша богиня так женственна, что ты и представить себе не можешь. О нет, тебе не одолеть ее, даже если твои кудесники и вправду сильны.
— Вы поступили подло! — в гневе вскричал пресвитер Иоанн.
Глазки змеечеловека налились кровью.
— Мы поступили благоразумно, а вот вам благоразумия недостало. Нам известно, как ленивы люди, как медлят они с принятием важных решений, потому мы даем вам время до заката. Но если к наступлению темноты вы не запросите пощады, ваш город вспыхнет ярким пламенем, и это пламя рассеет тьму ночи!
С этими словами он развернулся и вразвалочку зашагал прочь. Стоявшие клином змеелюди расступились, пропустили его, и тут же сомкнули ряды и перестроились, после чего устремились в просвет между жуткими уродцами. Через несколько мгновений все они ушли вдаль по равнине.
Пресвитер Иоанн обернулся и вскричал:
— Пусть подле меня соберутся все чародеи!
Балкис крикнула, чтобы ей подали лошадь, и пустила ее галопом. Воины оглядывались, и, увидев белое платье, алую мантию и золотую корону на голове девушки, проворно расступались и давали ей дорогу.
К тому времени, как она подскакала, возле пресвитера Иоанна и Мэта уже собралось с десяток младших придворных чародеев. Балкис потерянно огляделась по сторонам:
— А где Антоний?
— Вот-вот, где Антоний? — повторил Мэт так зычно, что его голос был слышен футов за сто. — Сейчас он нам нужен, как никогда, потому что твои заклинания становятся намного сильнее, если он завершает их. Уж если нам сейчас до зарезу не нужны новые стихи, то я не знаю, когда еще они нам понадобятся!
— Его здесь нет, — печально проговорила Балкис.
— Верно, его здесь нет, — громко возгласил Мэт. — И если честно, я не могу его винить — ведь он, в конце концов, не здешний подданный. Какое ему дело до того, что сгорит дотла Мараканда, что всю Азию и Европу завоюет жуткое чудовище, потому что между Кала Нагой и ее мировым господством стоит только войско пресвитера Иоанна?!
Повисла тягостная пауза. Тишину нарушали только приглушенные рыдания Балкис, всеми силами старавшейся сдержать слезы. Мэт уже подумал, что он, пожалуй, перестарался в своих обвинениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
