Потому‑то перерождённый и сновал сейчас по территории клана, наслаждаясь ночной прохладой и идущей с ней рука об руку звенящей тишиной.
Что ни говори, а глубокую ночь Элин любил больше солнечного дня. Ему нравилось ощущение неуловимости и безнаказанности, что навевала окутывающая его тьма – не таинственная сила тёмных анимусов, но неотвратимое природное явление. Нойр не мог сказать, чем именно ему импонировал мрак – быть может, то сказывались гены убийц, или виной всему его образ жизни, но факт оставался фактом.
Ночью анимус чувствовал себя заново рождённым, как бы странно это ни звучало.
Спрыгнув с крыши на землю, Элин провёл несколько простейших манипуляций, отперев замок и проскользнув на полупустой склад, отведённый под многочисленные ящики с органами демонических зверей внутри. Естественно, над ними поработали мастера рун, обеспечив сохранность внутренностей убитых тварей, но сами по себе они перерождённому интересны не были.
Его привлёк сюда размеренный и сильный фон, в котором было очень легко скрыть довольно простой и не слишком энергоёмкий ритуал, призванный слегка подтолкнуть прогресс анимуса.
– “От меня что‑то потребуется?”.
– “Да. Постарайся сконцентрировать эффект на резерве. Запасы сил нам понадобятся уже в ближайшее время, и чем больше – тем лучше”.
– “Сделаю всё возможное”. – Отрапортовала змейка, пока Элин осматривал склад на предмет наличия сюрпризов в лице сигнальных сетей или каких‑нибудь ловушек, но ни того, ни другого не обнаружил. Оно и неудивительно: само себе хранящееся здесь добро было не очень ценно, и для защиты хватало внешнего периметра, который, уже находясь в черте района клана, пересекать не было никакой необходимости.
Иными словами, перерождённый уже в ближайшие несколько минут укрылся среди ящиков, где и сформировал довольно простой рунный круг, истратив на него треть имевшейся змеиной крови. Дальше в ход пошли кости и часть органов, из которых ритуал должен был выделить нечто вроде катализатора. Элин, несмотря на весь свой немаленький опыт, подобными способами всерьез никогда не увлекался, ведь чем ты сильнее, тем меньший эффект они оказывают, а побочные эффекты в случае неспособности взять процесс под контроль могли вылиться во что угодно.
Даже в Авалоне молодняк пропускали через такие ритуалы лишь в очень, очень редких, исключительных случаях: слишком уж велика была смертность среди кандидатов. А анимусов постарше развивать уже не имело смысла, так как долгие годы без прогресса ясно указывали на отсутствие у них сколь‑нибудь значимого потенциала.
Тем не менее, общих знаний Элина по теме хватило для успешного завершения подготовки и перевода ритуала в активную фазу. Вся та анима, которую круг оказался не в силах удержать тонула в куда как более сильном фоне холодильных ящиков, в то время как основной поток вливался в духовное тело перерождённого, проходя через каналы и концентрируясь в резерве.
И чувство, которое испытывал Элин, сложно было описать. Ни двух слов, ни двух десятков здесь не хватило бы, так как экс‑абсолют, кожа которого уже покрылась чешуёй, и сам не понимал, что конкретно происходит. Или, что куда вернее, понимал – резерв стремительно растёт, а каналы расширяются и укрепляются, но это было лишь следствие.
Причина ускользала от него, и перерождённому это пришлось не по нраву.
– “Змейка?”.
– “Всё под контролем. Процесс идёт плавно и относительно безопасно. Чему ты удивлён?”. – Поглощённая работой Эрида ответила с небольшой задержкой, едва сгладила очередную вспышку анимы.
– “Скоростью и эффективностью. Это…”. – Уже не медь, но бронза при том, что половина пути до серебряного ранга осталась позади. А ведь ритуал пока ещё был весьма далёк от завершения! – “Восхитительно! Что бы ни происходило, мы обязаны растянуть процесс!”.
Одновременно с этими словами из перстня на землю хлынула кровь, начавшая вливаться в постепенно угасающие руны, а на место будто бы изъеденных гниением органов синхронно упали новые, тут же включённые в оборот.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Возможно, этот шаг был опрометчивым и нелогичным. Возможно, существовал способ конвертировать кровь и органы в прогресс по более выгодному курсу. Но Элин считал, что происходящее ни разу не нормально. Аномально, если говорить прямо.
А повторить аномалию, как известно, практически невозможно, из‑за чего ею можно было лишь воспользоваться, взяв столько, сколько можешь унести.
А Элин, одним слитным скачком преодолев целую пропасть, уже почти достиг серебряного ранга и был готов терпеть дальше. Ни кровь, струящаяся изо всех наличествующих в теле отверстий, ни адская боль не были способны заставить его прервать ритуал. Ведь то, чего он добивался добрых два месяца оказалось возможно получить в первый же день новой жизни!
И это или шанс, выпадающий раз в тысячу лет, или очередная уникальная особенность его духовного тела, которое, якобы, походило на таковое у “истинных” людей.
– “Элин, я…”. – Мысль змейки была от и до пропитана усталостью. – “… я на пределе!”
А энергия тем временем струилась по жилам перерождённого, совершенствуя его каналы и расширяя резерв под его строгим руководством. Чувство столь стремительного роста пьянило, но крайне громкие эмоции Эриды смогли пробиться сквозь завесу и достучаться до сознания носителя.
В один момент анимус прервал ритуал, а спустя секунду рухнул на землю, едва успев стянуть всю оставшуюся кровь и останки обратно в хранилище. Правда, вместе со змеиной он спрятал и немало своей, но его это сейчас не волновало. Прежде постоянная и давящая, боль превратилась в пульсирующую, с каждой вспышкой становясь всё сильнее и сильнее. Болело не только тело – пришёл откат за весь тот прогресс, которого Элин достиг, не прилагая тех усилий, что обычно требовались.
Это было больно, но перерождённый, поднявшись на ноги, не проронил и звука. Что такое боль на фоне его великой цели? Пшик, крошечная искра, пролетевшая меж звёзд. И даже тот факт, что с момента окончания ритуала ранее делимая на двоих нагрузка легла исключительно на его плечи не омрачала впечатления от произошедшего.
За один день анимус медного ранга не просто достиг серебряного, но и оказался на полпути к золотому. И это лишь каналы, в то время как резерв, на который пришёлся основной эффект, уже соответствовал без малого пику золотого ранга. Произошедшее больше походило на шутку, но ею не было ни на йоту.
“Кто же вы такие, истинные люди? И все ли из вас могли так же…?”
Кое‑как перебирая ногами, Элин избавился от могущих указать на него следов, после чего покинул склад, окольными путями направившись домой. До последнего он ждал, что кто‑то его поймает, – ведь такой ритуал вполне мог пробиться через фон артефактов, – но этого не произошло.
План на данный момент он перевыполнил стократно, и потому считал, что уж небольшой отдых он себе может позволить.
Часиков так двадцать…
Глава 3
– Отец. – Элин склонил голову, поймав Дорша в его же кабинете сразу после того, как глава клана закончил отчитывать в чём‑то сплоховавшего чиновника. – Я отниму у тебя немного времени?
– Можно и больше, чем немного, сын. – Мужчина отложил в сторону лист бумаги, в котором прежде пытался прожечь дыру взглядом. – Что ты хочешь обсудить?
– Два момента, отец. Первое – я выбрал себе спутницу. Ею станет Алексия, которую ты видел вчера. – В этот момент лицо главы клана вытянулось, а в следующие секунды претерпело неописуемые метаморфозы. – Вместе с тем я обещаю не заводить никаких интрижек на стороне и прекращаю всякое общение со всеми теми, кого раньше считал друзьями. И второе – мне нужна собственная мастерская для работы над артефактами. Если возможно, я бы хотел найти помещение на территории клана…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Возможно. – Прервал сына отошедший от первого впечатления Дорш, как будто пропустивший мимо ушей часть слов сына о спутнице. – Но… что сподвигло тебя на это? Отчего столь радикальные перемены?
