– Уоллес мне не родной, но другого папы я не желаю. Я люблю его и до сих пор тяжело без него, особенно в такие моменты. Так же как и ты, навсегда мой дедушка и плевать я хотела на родство. Это не просто кровная связь это… Нечто большее.
Я взглянула ему в глаза и увидела в них яркий тёплый свет надежды. Сердце дедушки приятно печально сжалось, сплетая в себе радость встречи и горе от пережитой разлуки. И хотя я всю жизнь боялась его, умом понимаю, Уоллес плохо о нём ни разу не отзывался. Это уже сама себе навыдумывала.
– Забавно иногда распоряжается жизнь, – усмехнулся Яростимир. – Мой заклятый враг воспитал, наследницу моего трона. И просто восхитительную девушку. Не хотелось этого признавать, но Уоллес лучше воспитатель, чем я. Но ему далеко до Эллы. Валентина тебе должно быть не говорила, но именно Элла её воспитала, а не Евангелина.
– Нет, Валентина мне ничего не говорила. Потому и спросила тебя.
– А Уоллес?
– Всё, что я слышала от отца, так это историю о том, как мама разбилась в автокатастрофе, пытаясь убежать от тебя.
– Понятно, – вздохнул Яростимир. – Значит тебе ничего не известно о своей героической матери – лучшей из богинь, что я когда-либо встречал. Элла и Евангелина сестры, их отец Марко Христов был убит лично мной, но ему невероятным образом удалось спасти своих дочерей. Через несколько десятилетий Евангелина основала своё государство и начала объединение Кланов Крови под своим знаменем, что вылилось в войну с Кланом Крови небесных Змей. Где всё это время была Элла, никто не знает, но когда Евангелина чуть не проиграла войну Змеям, Элла явилась вместе с флотом Бога Стальных Машин и переломила ход сражения, склонив чашу весов на сторону сестры. Позже, Евангелина бросила вызов мне и началась вторая божественная война.
– То есть всё это время мама жила у Уоллеса Проспера?
– Возможно, она никогда об этом не рассказывала. Однако, слухи о том, что в поместье Уоллеса жила некая божественная особа, быстро распространились среди ангелов.
– А как так вышло, что она стала твоей женой? Ты… Захватил её в плен и…
– Элла сама пришла в мой дом, с предложением заключить брак и стать моей женой. Это произошло в разгар последней, третьей божественной войны, против Уоллеса Проспера и его стальной армады. Твоя мать явилась ко мне с четкими условиями брака – она становится моей женой и рожает наследника, а я после победы над Уоллесом, оставляю в покое Евангелину и её конгломерат, позволив им жить в таких вот областях как Колдшедоу, и не лезу в их жизнь. Но самым главным условием стали люди.
– То есть?
– В те времена мы не скрывались от людей. Во время трёх божественных войн погибло очень много простых смертных. Особенно когда взбунтовались города-государства Мастеров Слова, там армии преимущественно из людей состояли. Главным условием Эллы было оградить смертных от божественных конфликтов, сделать наше существование для них инкогнито. Я согласился и после победы над армадой Уоллеса, полностью переписал историю человечества. Я стёр все упоминания о богах в человеческой летописи и позволил Евангелине создать свои отдельные государства на условиях полного отсутствия вовлеченности людей в её дела. Если она нарушит эти условия – её суверенитет падет.
– Почему же Валентина мне об этом не рассказала?
– Потому, что Евангелина, когда узнала, что Элла станет моей женой, отреклась от своей сестры и теперь любые упоминания о ней на землях пяти великих богинь – табу. Элле так же запрещено появляться здесь.
– Поняла… Это печально, дедушка.
Яростимир вдруг остановился и посмотрел на меня.
– Ты очень на неё похожа Лиз. Твоя мать – самое доброе создание на Земле. Она очень сильно изменила меня и сделала жизнь людей, самой безопасной за всю историю человеческого рода. Потрясающая богиня.
– Ты пытался найти её?
– Мои воины до сих пор прочесывают каждый уголок земного шара. И ни что не заставит меня оставить поиски твоей матери. Я поклялся её найти и ни перед чем не остановлюсь!
Так, незаметно для себя дошли до общежития, но мы ещё минут тридцать сидели во дворике. Дедушке очень захотелось, послушал мои рассказы о летних приключениях и уже не пытался сдерживать улыбку. А я даже не предполагала, что могу доставить столько радости абсолютно одинокому существу. С тех пор, как из его жизни пропала Элла, он остался совсем один.
– Ладно, Лиз, – вздохнул Яростимир. – Уже поздно, а ты действительно, совсем как человечек – тебе нужно ложиться спать.
– Тогда я пойду, – я обняла Яростимира на прощание. – Спасибо за то, что позволил тут остаться.
– Не подведи меня Элизабет. Ты очень похожа на свою мать – помни об этом и постарайся удивить меня ещё раз.
Яростимир проводил меня взглядом. Я скрылась за дверью общежития, помахав ему ручкой на прощание. И хотела было рвануть в сторону лестницы на третий этаж, но напоролась на пытливый взгляд коменданта. Пожилая женщина в очках с большой оправой, только покачала головой, однако же ничего не сказала и выдала мне номерок дежурной комнаты – в наказание мне придётся отмыть коридор своего этажа.
– Больше не прыгай из окон, – пожурила пальцем комендант.
– Простите миссис Мот, больше такого не повторится.
– Да иди уже, Элизабет, знаю я таких – ни когда не меняются, – и старушка улыбнулась. – Здорово ты придумала.
– С чем?
– С надписями на дверях. Молодец!
Я хотела было поблагодарить за похвалу, однако вовремя осеклась, вспомнив, что это ни разу не моя заслуга. Кивнув на прощание, поспешила к себе в комнату.
Поднимаясь по лестнице, почти физически могу ощутить, как самые разные мысли переплетаются между собой. И всё бы в радость – союз ангелов и Белых Богов, встреча с дедом, рассказ о матушке. Но какой ценой? За моё мимолетное счастье, от которого не останется и следа, едва я столкнусь с очередной бытовой проблемой, девять серафимов отдали свои жизни, а Безумие… оно всё больше становится для меня реальным. И хотя это сулит огромную силу, умом я понимаю – цена слишком велика. Что ещё страшнее, так это то, что я никоим образом не хочу лишать себя такого могущества!
И ведь, не первый раз, такое происходит. Ради посиделок с Настей, погибли пациенты больницы
