Читаем без скачивания Молот Люцифера - Нивен Ларри

Подождав Тим выпрямился.

Итак, что это все значило? Они, те самые, боялись понапрасну тратить боеприпасы? Или их ружья промокли насквозь, что не могли выстрелить? Тим тихо сказал сам себе: «Если ты незнаком, и можешь не останавливаться…» Эти слова как-то сказал Гарв Рэнделл.

У них еще было горючее, они все еще продолжали ехать. Покрытое водой шоссе казалось чисто вымытым. Вода, должно быть, остановила все машины, меньшие по размеру, чем автомобиль Тима. Тим ухмыльнулся, глядя во тьму. Двести пятьдесят тысяч за машину? Что ж, пришлось заплатить, но товар стоит того. Высшего качества товар.

Дождь выдал очередной яростный залп, сразу обрушив на землю целый поток воды, и затем внезапно прекратился.

На какое-то долгое мгновение перед Тимом открылось все находящееся впереди пространство. И как раз в тот миг, когда дождь ударил снова, Тим нажал на тормоза.

Приехали, все.

Эйлин села. Поставила вертикально спинку сиденья, автоматическими движениями огладила юбку.

— Мы уперлись в океан, — сказал Тим.

Она протерла глаза:

— Где мы?

Тим включил потолочное освещение. Расстелил на коленях карту.

— Я все время держал направление на северо-восток и так, чтобы дорога шла вниз, — начал объяснять он. — До тех пор, пока мы не съехали с гор. А этих гор было много. Потом какое-то время я вообще не мог определить направление, поэтому я просто выбирал тот путь, который по-прежнему вел вниз. Наконец, я выехал на шоссе 99, — Тим не скрывал как он горд. С его отвратнейшим чувством направления они могли заехать куда угодно. — С девяносто девятым все в порядке. Оно не разрушено. Только ты вот не видела пару ребятишек с ружьями. А еще не видела великого множества машин, которые не могут сдвинуться с места — ну, это для их владельцев неприятность, но не беда. Разумеется дорога сплошь залита водой, но…

Эйлин внимательно изучала карту. Потом сощурилась, пытаясь проникнуть взглядом сквозь завесу дождя, пытаясь понять, что делается там, куда был направлен свет фар. Пытаясь извлечь из памяти хоть отрывки сведений об этой местности, воссоздать в мозгу ее образ. Но она и Тим могли видеть лишь серый сумрак. Пустой, не содержащий ничего сумрак — кроме серебристо-серых струй дождя. Нигде ни огонька. Ничего не видно.

— Попробуй сдать назад, — низко пригнувшись к карте, попросила Эйлин. Тим чуть подал машину задним ходом. Попятился прочь из глубокого места и остановился только тогда, когда уровень воды сравнялся со ступицами колес.

— Дела у нас неважные, — сказала Эйлин. Мы уже проехали Бейкерсфилд?

— Да. — Об этом свидетельствовали и дорожные знаки, и здания, кажущиеся во тьме видениями, и гряда гор виднелась как раз под тем углом. — Не очень давно.

Эйлин нахмурилась и сощурила глаза, пытаясь разобрать мелкий шрифт. — Согласно карте, Бейкерсфилд находится на высоте четыреста футов над уровнем моря.

Тим вспомнил об обрушившихся горных вершинах.

— Я бы не доверял больше цифрам, характеризующим высоту. Насколько я помню, во время сильмарского землетрясения вся Долина Сан Фернандо опустилась на тридцать футов. А ведь землетрясение это было несильным.

— Начиная с этой точки местность все понижается и понижается. Считай, что мы находимся на низменности. — И мы все ниже опускаемся, чем дальше мы едем по этой низменности, тем опускаемся все ниже, по низменности — все ниже… — Тим, никакая волна цунами сюда, так далеко добраться не может. Или может?

— Нет, но льет дождь.

— Льет. Боги, такой страшный ливень, и он по-прежнему льет не переставая! Ведь не могла же голова кометы содержать в себе столько воды! Не могла? — И Эйлин перебила Тима, когда он, было, пустился в объяснения. — Оставим это. Давай думать, как нам из этого выпутаться. Куда мы хотим попасть?

— Обратно куда-нибудь на возвышенность.

— Итак, — сказал Тим, — вот и еще одна стоящая перед нами проблема. Я знаю, куда мы хотим попасть. Нам нужна сельская местность, расположенная на возвышенности. Скажем, район национального парка «Секвойя». Чего я не знаю — так это, хочет ли кто-нибудь нас там видеть. — Он не посмел высказать свою мысль более определенным образом.

Эйлин на эту реплику ничего не ответила — ждала.

Тим постарался справиться с охватившей его трясучкой.

— У меня есть одна идея…

Эйлин ждала.

Черт возьми, как только он расскажет ей, все обратится в дым! Точно так же, как было с ресторанами и отелями, поджидающими их в Туджунге. Выскажи свою мечту, и она уже не исполнится. Но все рано Тим начал говорить, и в голосе его звучала тихая нотка отчаянья:

— Ранчо сенатора Джеллисона. Я внес в компанию по его избранию много денег. И мне уже приходилось побывать на его ранчо. Оно — великолепно. Если он там, он нас примет. А он должен быть там. Он человек умный.

— А ты жертвовал деньги на его кампанию, — Эйлин рассмеялась.

— Тогда деньги были настоящими деньгами. И, милая, это все, что я сумел придумать.

— Прекрасно. Все равно я не могу припомнить одиноко живущего фермера, чем-то обязанного мне. Ведь фермеры сейчас хозяева положения, не так ли? Именно об этом мечтал Томас Джефферсон. Где находится это ранчо?

Тим постучал пальцем по карте — между Спрингвиллем и озером Саксесс, как раз под горами, где расположен Национальный парк «Секвойя». — Здесь. Значительную часть пути нам придется проделать под водой. А потом мы вынырнем и снова получим право дышать.

— Может быть существует путь и получше. Погляди влево. Видишь железнодорожную насыпь?

Тим выключил потолочную лампу, затем выключил фары. Еще чуть, немного, пока его глаза адаптируются и…

— Не вижу.

— Ладно, она должна быть там. — Эйлин взглянула на карту. — Южная Тихоокеанская железная дорога. Она делает изгиб, а дальше — прямо, как раз куда нам надо.

Тим начал разворачивать машину:

— И что ты задумала? Дождаться поезда?

— Не совсем так.

Свет фар проникал недалеко: не мог пробиться сквозь завесу дождя. Ничего не было видно — лишь куда ни посмотри, море воды, заливаемое дождем.

— Что ж, будем надеяться, что там есть насыпь — сказала Эйлин. — Поехали. — Она перебралась через Тима к рулевому колесу. Тим не мог понять, что у нее на уме, но послушно расстегнул ремень безопасности. Эйлин завела мотор. Повернула машину на юг, обратно по дороге, по которой они приехали сюда.

— Там позади люди, — сказал Тим. — И у двоих из них — ружья. Кроме того, мне не кажется, что у нас есть сифон, так что нам не следует расходовать слишком много горючего.

— Хорошие новости со всех сторон.

— Я просто сказал тебе это, — промямлил Тим. Он отметил, что вода стоит не выше ступиц колес. Дальше к западу земля повышалась, выставляя черные горбы над поверхностью мелководного моря. Вон рощица миндальных деревьев, а вон дом фермера. Эйлин резко повернула направо, туда, где не было никакой дороги. Автомобиль съехал с шоссе 99 и с натугой двинулся вперед — сквозь воду и грязь.

Тим боялся слово сказать, чуть ли не боялся дышать. Эйлин пробивалась все дальше, пересекла один, а потом и второй черный горб, выставленный из воды, но эти кусочки относительно твердой поверхности были маленькими. Они были словно островки посреди океана, и машина шла сквозь океан, шла, заливаемая бесконечным ливнем. Вцепившись обеими руками в трясущийся борт, Тим ждал, когда машина ухнет в какую-нибудь двухфутовую яму и погибнет.

— Там, — бормотала Эйлин — там.

Кажется линия горизонта впереди сделалась чуточку выше? Мгновением позже Тим был уже твердо уверен: земля впереди вздыбилась длинным горбом. Пятью минутами позже машина подъехала к основанию железнодорожной насыпи.

Въехать на насыпь автомобиль не мог.

Эйлин вручила Тиму буксировочный трос и послала на насыпь, под дождь.

Он перекинул трос через рельс, пропустив конец снизу, и потянул на себя, добавляя вес тела. Тем временем Эйлин пыталась заставить машину взобраться по покрытому грязью откосу. Скользя, автомобиль упорно скатывался назад. Тим захлестнул петлей троса второй рельс. Выбирал каждую появившуюся слабину — дюйм за дюймом. Автомобиль полз вверх и снова скатывался назад, а Тим все выбирал слабину и тянул, тянул. Одно неверное движение, и трос переломает ему пальцы. Нужно перестать об этом думать. Так легче, когда тебя окружают беда и сумрак, когда осталось лишь — дождь и изнеможение и невыполнимая, невозможная задача. Все прежние победы и триумфы Тима были забыты, они не принесли никакой пользы…