кто покоится здесь.
«Нельзя плакать. Я не плачу по нему, ибо у меня есть лишь один возлюбленный. За меня плачет дождь на моих щеках».
Содрогнувшись, она сжала зубы. Она не могла видеть безмолвную груду земли вместо того тёплого, подарившего ей любовь человека, которого она обожала во всей его открытости, порочности и беспринципности. Он был ярок, как звезда по имени Сердце, что раньше луны поднималась над горизонтом. Без него потускнела не только Бреза.
И Эйра не могла отпустить его, не прикоснувшись к нему в последний раз.
«Я жрица, но и человек; у меня может быть моё желание и моя маленькая слабость, как и у любой души», — подумала она и остервенело схватилась за лопату. — «Я никого этим желанием не утруждаю, кроме собственных мышц».
Взмах за взмахом она отбрасывала в сторону мокрую землю. Никогда она не копала так быстро. Почти двухметровая могила далась ей за считанные десятки минут, и она раскопала её целиком огромной ямой, чтобы ничто не помешало ей открыть крышку дубового гроба.
Руки её дрожали. Морось мешалась со слезами, но всё в ней тянулось вниз. Она разорвала аанитские печати, что держали крышку, и откинула её.
И села на колени чуть сбоку от своего возлюбленного, глядя на него с болью и нежностью.
Он лежал, будто заснувший после долгой изнуряющей битвы. Одетый по похоронной традиции в чёрный кафтан с бархатным плащом, он имел право лишь на один элемент гербового цвета; то была янтарная брошь у него на груди. Красивая; в ней была заточена бабочка-комета с длинными хвостами внизу крыльев. Руки его были сложены на груди и на рукояти его проклятого меча — Судьболома. Гарда в виде расправленных драконьих крыльев переходила к эфесу-хвосту, а в основе волнистого клинка виднелось нечто вроде гравировки, что изображала драконью морду. Меч его и то был драконом.
На лице застыло выражение пережитой боли. Оно чуть расслабилось, онемело. Но всё равно угадывалось то, что он пережил в свой последний миг.
Высокий, плечистый, полубог среди людей и дракон среди доа. Его отдающие краснотой светлые волосы теперь словно отражали пролитую кровь. Эйра потянулась к ним и не сдержала своих рыданий.
Это был безжалостный маргот, рабовладелец и тиран. Но с нею он был ласков, как не был ласков ни один медоточивый гость; и с ним она нашла мимолётное счастье, которым так боялась забыться, чтобы потом не мучиться разлукой.
Но мука эта всё равно настигла её.
Она присела к нему ближе, склонилась. Взяла руками его лицо. С нежностью провела большими пальцами по щекам, смакуя каждый шрам и каждую неровность. А затем, содрогаясь от всхлипов, уткнулась лбом в его лоб. И прошептала в его губы:
— Морай, милый Морай, надеюсь, ты нашёл счастье и покой за чертой. Конечно, там нет драконов; но горя тоже нет…
Она сжала челюсти и подавила рвущиеся из груди стенания. Любовно запустила руки в его волосы. Здесь, в уютном мраке могилы, они были одни. Как в лордской опочивальне. Она чувствовала себя под его защитой, в тепле вечно горящего огня его души, и ей хотелось остаться здесь навсегда — гладя его и с обожанием поправляя на нём плащ и брошь.
Капли дождя падали сверху. Они шевелили выбившиеся светлые волосы и почти белые ресницы. Эйра с горестной улыбкой наблюдала за этим; так казалось, будто он спит и ему снится сон.
Алкая ласки, что он мог бы ей дать в полудрёме, она вновь уткнулась лбом в его лоб и улыбнулась. Сделала длинный прерывистый выдох.
«Не плачь», — сказала она себе. — «Не плачь. Морай был нужен Схаалу — его дух теперь наверняка в его руках. Тёмный бог милостив, и даже самые прожжённые чёрные души приходят к нему…»
Если желают.
Желал ли Морай?
Эйра не хотела знать ответ. Она зажмурилась сильнее, сжала зубы; и вдруг её окатило холодным потоком воды. Это ветви, раздвинувшись, стряхнули с себя дождевые капли — прямиком в могилу. Вода прогремела по откинутой крышке и согнутой спине схаалитки.
Девушка спешно отскочила от тела маргота.
«Ещё не хватало, чтобы меня застали с трупом!» — испугалась она.
Но её уже увидели — из черноты леса на неё глядел единственный красно-рыжий глаз с узким змеиным зрачком.
Скара, Смерть из Брезы, пришёл к захоронению своего лётного супруга. Его шипастое тело, блестящее от множества дождевых капель, нависло над могилой. И стало холодно и тошно от его мучительного взгляда, от его скрипнувших зубов и врывшихся в землю острых когтей.
Он понял с поистине человеческой ясностью, злостью и болью, что смерть разлучила их.
Морда с тяжёлой челюстью нависла сверху, перекрыла дождевое небо. Эйра сжалась, беззащитная и безвольная перед огромным хищником. Кем она была ему? Если не врагом, то уж точно не другом. Скара знавал только Морая; иные люди служили ему лишь пищей.
«Я вмешалась в ход его судьбы», — стучало в висках. — «Но я сделала это потому, что ты прав был, Морай; если не останется на свете ни одного дракона, и все улетят на восток… то не мир уже будет, а лишь его тусклая, лишённая смысла тень».
Эйра зажмурилась и закрыла лицо руками. Она не выдерживала драконьего взгляда. То умели лишь доа, что многие годы готовились очищать и закалять свою волю, подавлять свой страх и спокойно стоять напротив высшего хищника. Она же, в конце концов, была всего лишь женщиной. И её ужас, её раскаяние хлестали из неё, несдерживаемые и нескрываемые. Добыча в ловушке четырёх могильных стен.
Она буквально слышала, как шуршат чешуйки. Шея, змеясь, спускалась ниже. Холодное смрадное дыхание шевелило волосы на её макушке. Эйра сжималась всё сильнее, пока наконец не слилась с землёй.
— Тс-с-с… — прозвучало прямо перед лицом. Плечи Эйры вздрогнули, и она невольно убрала от себя руки.
Нос дракона повис прямо перед ней. Широко расставленные ноздри двигались, испуская вонючий воздух. Но морда была повёрнута чуть боком — так, чтобы единственный левый глаз смотрел на неё.
Они встретились вновь. И снова сердце Эйры подпрыгнуло. Драконий взор словно прикоснулся к её оголённому разуму, неспособному защититься или увернуться.
Она почувствовала горе. И решимость. И озорство.
Она увидела ветер и тёмное небо, шелест крыл и скрежет по печным трубам.
Эйра дрогнула и чуть выпрямилась. Скара излучал не опасность; он ждал её. Осмысленно. Спокойно. По-человечески скрывая от себя собственную утрату.
«Схаал вернул тебя», — наконец сказала себе Эйра. — «Он вернул тебя, лишив тебя огня. Он велик; он
