боялась, что ты не сможешь это сделать, и мне каким — то образом придется придумать, как тебя отпустить.
— Спасибо, что не сдалась.
— Ты шутишь? Никогда. Я держу тебя, и я собираюсь оставить тебя навсегда.
Я целую её так, как давно хотел, больше не сдерживаясь. Мой губы прикасаются к её губам так же, как и раньше, но совершенно по — другому. Мэгги крепко обнимает меня, как будто ей всё мало, но, когда она покачивается на одной ноге, я опускаю её обратно на кровать. Моё тело нависает над её маленькой фигуркой.
— Помнишь правило “никакого секса”, которое ты ввела? — спрашиваю я. Она усмехается.
— О, я помню.
— Готовы ли мы, наконец, отменить это правило?
Она смеется.
— Да. Слава Богу, потому что, если мне придется притворяться ещё одну ночь, что я не прижимаюсь к тебе, я могу серьезно сойти с ума.
— Милая, мы уже давно перешли эту черту, — я смотрю в единственные голубые глаза, которые хочу видеть всю оставшуюся жизнь. — Я хочу тебя, и мы проведем эту ночь без детей и отвлекающих факторов.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, но она упирается мне в грудь.
— Помедленнее, здоровяк. Во — первых, как бы долго я этого ни ждала и как бы сильно ни хотела, этого не будет, пока мы не поговорим о паре вещей, — она прикусывает нижнюю губу. — Нам нужно немного поговорить о контрацепции.
Я поднимаю бровь.
— Ты что, заводишь со мной разговор о сексе?
Она улыбается.
— Безусловно, но это будет быстро.
— Пожалуйста, поторопись, — шепчу ей в губы, улыбаясь и целуя её.
— Я не принимаю противозачаточные, поэтому, если ты не подготовился, нам нужно обсудить, чего мы хотим, и, возможно, тебе придется прогуляться до ближайшей аптеки.
— Мэгги, я же сказал тебе. Я полностью готов. Никаких отступлений. Я никуда не уйду ни сейчас, ни когда — либо, что бы ни случилось. И я хочу целую футбольную команду или множество крошечных танцовщиц. Так что я готов приступить, когда ты будешь готова.
Она щупает мой лоб.
— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?
Я улыбаюсь.
— Никогда в жизни не чувствовал себя лучше.
Её рука перемещается к моему подбородку, и большой палец проводит по моим губам.
— Хорошо.
— Хорошо? — Спрашиваю я, пытаясь понять, на что именно мы соглашаемся.
— Да. Я ничего так не хочу, как создать с тобой семью, когда бы это ни случилось. Сегодня вечером. Завтра. Через три года.
— Да?
— Да, — она целует меня нежно, медленно, и у меня перехватывает дыхание. Я стону, желая большего, и она отстраняется, затаив дыхание. — И ещё кое — что, — её руки находят подол моей рубашки, и она тянет её вверх, и я снимаю её через голову. Её глаза снова встречаются с моими. — Я делала это только один раз, и ты знаешь, на что это было похоже.
— Что? Мэгги… — я слегка шевелюсь, но она удерживает меня на месте. Она прижимает палец к моим губам, прерывая меня.
— Я говорю тебе это только потому, что хочу, чтобы ты знал, что это значит для меня всё. Ты значишь для меня всё.
— Я люблю тебя.
Она улыбается мне.
— Я знаю.
Мой самоконтроль был на исходе так долго, и вот теперь он иссяк. Я нахожу её губы, и они мгновенно приоткрываются, как будто она тоже только этого и ждала. Моя рука движется вверх по её бедру к талии, нащупывая подол моей рубашки.
— Классная рубашка, — говорю я ей в губы, стягивая её через голову. Она закусывает губу, оставшись без неё.
— Даже не притворяйся, что тебе не нравится, что я краду твою одежду.
Моя обнаженная плоть соприкасается с её, и она вздрагивает.
— Есть ли что — нибудь ещё моё, чем ты так небрежно воспользовалась?
Она проводит пальцем по своим идеальным губам.
— Хммм. Возможно, я раз или два использовала унцию — другую твоего мыла, чтобы в нашей комнате и на кровати пахло тобой, когда тебя не было дома.
— Я думаю, у тебя могут возникнуть проблемы.
Она притягивает меня ближе, и я чувствую её улыбку на своей щеке.
— У меня действительно есть большая проблема. Видишь ли, есть парень, который вторгся в каждую часть моей жизни, заставил меня влюбиться в него, и теперь я не хочу быть там, где его нет. Я настоящая наркоманка. Я хочу всего того, что есть в тебе.
Я целую её чуть ниже уха.
— Знаешь, тебе не обязательно было их красть. Ты могла бы просто сказать, что хочешь мою одежду, и чтобы от тебя пахло мной.
— И что в этом забавного? Кроме того, я воровка и планирую ещё много, — поцелуй. — Чего, — поцелуй. — Своровать.
Я никогда не представлял, что моя жизнь может быть такой. Я и не знал, что такое чувство вообще возможно. Я отстраняюсь и убираю прядь волос с её лица, просто глядя на неё. Она улыбается и тянет меня вниз, навстречу своим губам.
— Ты испытал каждую каплю моего совершенного и разумного здравомыслия.
Я останавливаюсь от этой нелепости.
— Совершенного? Разумного?
— Да, — возмущенно говорит она. — Я много раз думала, что могу буквально сойти с ума, — она замолкает, втягивая воздух, когда я покрываю поцелуями её шею. — Но ты, Шейн Картер, лучшее отчаянное решение, которое я когда — либо принимала.
Я щекочу нежную кожу у неё под грудной клеткой, и она извивается.
— Мэгги, просто чтобы ты знала, я планирую испытывать твоё терпение и твой рассудок всю оставшуюся жизнь.
— Хорошо, — она сжимает мою шею. — Просто помни, в эту игру могут играть двое.
Я стону, а она смеётся. Я щекочу её под ребрами, чтобы она снова рассмеялась. Мы можем играть в любую игру, какую она захочет. Я уже выиграл.
Глава 58
МЭГГИ
— Неееет, — щетина Шейна касается моей шеи, когда он пытается поцелуями разбудить меня. Просыпаться таким образом намнооого приятнее, чем когда его большие руки выталкивают меня из постели. Может быть, если я продолжу протестовать, он продолжит.
— Мэгги, уже полдень, — выдыхает его глубокий хриплый голос мне в ухо.
— Если ты продолжишь так делать, я и дальше буду притворяться, что не слышу тебя.
Его улыбка касается моей шеи, когда он целует моё плечо, его руки обхватывают меня за талию. Он переворачивает меня на себя, мои глаза распахиваются, и он смеётся.
Я кладу голову ему на грудь, когда его руки обнимают меня, окружая своим теплом.
Секундой спустя я прихожу в себя.
— Ты сказал, что уже полдень?
