Новгороде, в часовне Варлаама Хутынского. Эта, единственная в своем роде, икона разделена на две части: верхняя изображает Деисус, т. е. Спасителя на престоле, а по сторонам его Божью Матерь и Иоанна Крестителя; позади Божьей Матери изображены еще Архангел и Апостол Петр, а позади Иоанна Предтечи Архангел и Апостол Павел. Это и есть собственно икона; в нижней ее части представлено какое-то семейство, молящееся на эту икону, и тут мы видим Новгородцев в их одеждах XV века. Волосы у них не пострижены и кудрями ниспадают на шею. У стариков большие бороды, или окладистые, или клинообразные. Главную одежду их составляют узкорукавые, не доходящие до колен кафтаны, с петлицами на груди, подпоясанные или кушаками, или широкими ремнями с набором и пряжками. Кафтаны эти разных цветов: темного, коричневого и красного. Узкие порты запущены в красные, вероятно, сафьянные, сапоги с высокими голенищами. Поверх кафтанов накинуты плащи с широкими отложными воротниками, застегнутыми у горла, и узкими длинными рукавами; плащи эти тоже разного цвета с тесьмою по подолу, иногда с петлицами, а некоторые воротники украшены вышитыми разводами. Рядом с шестью фигурами мужчин стоит одна женская фигура; у нее приятный круглоликий тип; голова покрыта белым платком или убрусом; обшитые бахромою концы его свешены на плечи; на ней платье красного цвета с весьма широкими рукавами, а сверх платья надет коричневый плащ, у которого рукава до того длинны, что доходят до пола{76}.
IX
РУССКАЯ ГРАЖДАНСТВЕННОСТЬ
В ТАТАРСКУЮ ЭПОХУ
Главные условия возвышения Москвы. — Развитие великокняжеской власти и сосредоточение боярского сословия. — Княжеско-боярская дума. — Бояре путные и введеные. — Начало местничества. — Кормления. — Поместья. — Дети боярские. — Слуги княжие. — Тяглое население. — Крестьянство. — Право перехода. — Уезд и волость. — Подати и повинности. — Уставные грамоты: Двинская и Белозерская. — Новогородская судная грамота. — Псковская судная грамота. — Общие черты древнерусского судопроизводства. — Торговые пошлины. — Торговый путь по Дону и Волге. — Заметки Контарини. — Немецкий двор в Новгороде и торговля с Ганзою. — Вес и мера. — Монета. — Печати.
Уже до татарского ига, вместе с упадком Киева, история русской политической жизни стала двоиться на северо-восток и юго-запад. В эпоху татарскую, когда Киев окончательно потерял свое значение политического средоточия всей Руси, это раздвоение резко выступило на историческую сцену, и обе половины пошли различными путями в своем дальнейшем развитии. Западная Русь гораздо ранее освободилась от варварского ига и объединилась в государственном отношении; но при этом она не возвратила своей самостоятельности; ибо ее освобождение и объединение совершились под предводительством иноплеменных князей литовских; государственным средоточием ее сделалась полурусская, полулитовская Вильна; а последовавшие затем окатоличение собственной Литвы и уния с Польшею окончательно обособили Западную Русь от Восточной. Вместе с политическим обособлением начало выступать наружу заметнее, чем прежде, и разделение этнографическое, т. е. более резкое распадение русского племени на две главные ветви или народности: Великорусскую и Малорусскую.
Между тем, в Восточной Руси происходила долгая и трудная работа над государственным объединением внутри и восстановлением независимости извне.
В данную эпоху Восточная или собственно Северо-Восточная Русь состояла из трех крупных земель княжеских, Московско-Суздальской, Тверской и Муромо-Рязанской, и двух земель общинно-вечевых, Новгородской и Псковской. (Смоленская область, колебавшаяся некоторое время между Восточною и Западною Русью, со времени Витовта примкнула пока к последней.) Над всеми этими землями постепенно возвысилась Москва, принявшая на себя дело государственного единства и национальной независимости. Условия и обстоятельства, благоприятствовавшие возвышению Москвы, более или менее известны. Это, во-первых, выгодное географическое положение ее области, достаточно удаленное от сильных внешних врагов и удобное в промышленно-торговом отношении; далее, ловкая политика Московских князей, сумевшая самих татар обратить в свое орудие; распадение и неурядицы Золотой Орды со второй половины XIV века; тесный союз Московских князей с духовной властию; установившееся в Москве наследование по прямой линии от отца к сыну; слабость и неустройства других княжеств, а также вечевых общин Северо-Восточной Руси и пр. Но не должно забывать при сем главного условия: умного, энергичного Великорусского племени, которое неудержимо потянуло к Москве, как скоро почувствовало в ней надежное средоточие для собрания своих сил в борьбе с варварским внешним игом и внутренними неурядицами. В эту эпоху Великоруссы ясно доказали, что из всех славян они составляют народ наиболее государственный, наиболее способный к единству и дисциплине. У всех исторических народов опасности внешние и давление со стороны иноплеменных врагов служили самым действительным побуждением к государственному объединению и т. наз. правительственной централизации. Однако этот исторический закон довольно слабо отражался на других славянах.
Стародавняя и вполне туземная на Руси, княжеская власть хотя в общих чертах оставалась та же самая, однако она несомненно усилилась под влиянием новых обстоятельств, главным образом под влиянием того же иноплеменного давления, т. е. татарского ига. Данная эпоха представляет постепенный переход от понятий вотчинных к понятиям государственным. Такой переход относится собственно к власти великих князей, стоявших во главе каждой отдельной земли, Московской, Тверской и Рязанской, и яснее всего отразился на их отношениях к удельным князьям. В каждом из этих местных княжеских родов мы видим стремление старших князей сокращать в свою пользу самостоятельность младших или удельных, подчинять их себе, сделать из них простых своих подручников. Удельные князья еще распоряжаются в своих волостях на правах вотчинников; но они по всякому призыву должны являться со своими дружинами на помощь старшему или великому князю и помимо него не могут вступать в обязательства или союзы с иноземными государями или с великими князьями других русских земель, что считается изменою и подлежит наказанию. До нас дошел целый ряд договорных грамот, которыми князья стараются определить свои взаимные отношения. В этих грамотах повторяются прежние выражения, взятые из родового и семейного быта: договоры вменяют удельным князьям в обязанность иметь великого князя себе отцом, а его сыновей считать себе братьями, старшими или младшими, смотря по обстоятельствам. Но под такими семейными выражениями скрываются уже подручные или вассальные отношения. Значительная часть удельных князей между тем не могла сохранить и этих вассальных отношений, а прямо перешла в служебные. Многие княжеские ветви, обедневшие и измельчавшие вследствие постоянного дробления своих волостей или обременения долгами, или почему-либо лишившиеся своих отчин, поступают прямо на службу к великим князьям,
