Фабричные дома в Марионе обшиты тонкими досками. Изнутри и снаружи они выкрашены в невероятно тусклые цвета. Вид у этих домов малопривлекательный.
Но, покинув дом в часы своего длительного и безмятежного досуга, рабочий имеет счастливую возможность полюбоваться на прочие достопримечательности поселка Ист-Марион, которые компания предоставляет в его распоряжение почти что даром.
Пробравшись по затопленным грязью дорогам, рабочий наконец добирается до того места, где расположены бесплатные общественные учреждения его городка. Они представлены действительно красивым зданием школы, в которой все учителя состоят на службе компании и потому ни один из них не осмеливается критиковать ее действия; далее имеется несколько церквей, в которых священнослужители получают половину своей зарплаты от Марионской компании и потому, по чистой случайности, конечно, ни словом не обмолвились об одном забавном пустячном инциденте, когда шесть человек были убиты, а двадцать — ранены.
Если бы я был священником, если бы я являлся доверенным лицом самого господа бога, не думаю, чтобы мне хотелось получать половину моего жалованья от Марионской текстильной компании.
Существуют еще два общественных заведения, куда марионский рабочий может направить свои стопы. Одним из них является принадлежащий компании магазин. Этот магазин, который по идее должен обслуживать шестьсот рабочих и тех членов их семей, которые не заняты на фабрике, — видимо, имеются в виду дети до пяти и старики старше девяноста лет — примерно в четыре раза меньше лавки, обслуживающей деревню с населением в сто человек в двух милях от моего дома в Вермонте. Но, видимо, все это было глубоко продумано Марионской компанией, ибо, когда средняя заработная плата рабочих, включая и мастеров (или «надсмотрщиков», как их называют на Юге), ниже 13 долларов в неделю, их покупательная способность не столь велика, чтобы понадобился большой магазин.
Есть в этой местности еще несколько лавок, не столь внушительных и красивых, как магазин, которым владеет компания; кстати, последний не является кооперативным.
И, наконец, имеется в Марионе еще одно общественное сооружение, которое называют то ХАМЛ, то Комьюнити-хауз. Надо полагать, что, построив это здание, мистер Болдуин почувствовал себя настоящим благодетелем человечества.
Это — красивое кирпичное строение с фасадом в классическом стиле. В нем имеется великолепный плавательный бассейн. Если бы весь Ист-Марион был столь же прекрасен, как этот плавательный бассейн, тогда это и был бы тот самый рай, который намеревался устроить здесь господь бог, когда создал эти живописнейшие холмы, а остальную часть работы возложил на Марионскую текстильную компанию.
Но, помимо плавательного бассейна и кегельбанов, в Комьюнити-хауз не сыщешь ничего, что могло бы скрасить жизнь людей, проработавших от десяти до двенадцати часов среди шума и вони марионской фабрики.
Впрочем, нет. Имеется еще и библиотека. Я весьма внимательно ознакомился с собранными в ней книгами. Мне неизвестно, кто занимался ее комплектованием, но я думаю, что по меньшей мере неразумно предлагать эти книги в качестве утешения людям, обреченным на муки ада еще при жизни. Я обнаружил там книгу о жизни среди браминов. Я видел также «Дневник» Пеписа. Мое внимание привлекла книга по лингвистике профессора Уильяма Уитни, изданная в 1867 году. Как счастлива должна быть миссис Робертс, вдова, 17-летнего сына которой застрелили полицейские и у которой на руках остались еще маленькие дети, имея возможность отправиться в библиотеку и прочитать, причем совершенно бесплатно, книгу по лингвистике, изданную в 1867 году!
Со времени июльской стачки в Марионе этот дом закрыт для публики. Теперь в нем расположен штаб милиции штата. В читальне расположился майор — начальник отряда. Боюсь, что миссис Робертс, потерявшей 17-летнего сына, придется искать утешения где-нибудь в другом месте.
Впрочем, имеется еще общественное учреждение, которое лишь частично опекается компанией. Это почта, расположенная позади магазина, принадлежащего компании. Повсеместно в США принято считать, что почтовая контора находится в ведении правительства Соединенных Штатов. Марион не подпадает под это правило. Во время первой забастовки в Марионе милиция штата, прибывшая для поддержания порядка, запретила забастовщикам приходить на почту за письмами или по какой-нибудь другой надобности.
В пору невинного детства мне внушали, что правительство Соединенных Штатов является высшей властью в Соединенных Штатах Америки, но за несколько дней пребывания в Марионе, в благословенном штате Северная Каролина, я научился многому. Я узнал, что милиция, подчиняющаяся губернатору штата Максу Гарднеру, обладает таким могуществом, что может закрыть для граждан Соединенных Штатов почтовое отделение правительства Соединенных Штатов.
В прежнее время, при Джефферсоне, такие действия квалифицировались бы как бунт или измена. Но эти дни канули в прошлое; в наш век процветания все обстоит иначе.
VI
Ситуация, сложившаяся в Марионе, не является неразрешимой.
Всего сорок миль отличной и красивой горной дороги отделяют Марион от Ашвилла, куда ежегодно приезжают сто тысяч туристов, людей с живым, любознательным умом. Это, без сомнения, толковые люди, ибо в противном случае им было бы не по средствам отдыхать в Ашвилле. Неподалеку от Мариона имеются и другие курортные места, а также университеты Чепел — Хилл и Дьюк, где немало образованных людей.
Так вот, если каждый из туристов, посещающих эти уголки, равно как и каждый студент и профессор упомянутых университетов, заедет в Марион и Клинчфилд и внимательно их осмотрит, то на фабриках Ист-Мариона и Клинчфилда не будет больше рабочих конфликтов, потому что, как только Ист-Марион и Клинчфилд станут объектом пристального внимания они перестанут существовать в их нынешнем виде.
Мне говорили, что марионская Торговая палата приветствует рекламу. Я готов сделать все, что в моих силах, чтобы создать ей рекламу. Я хочу расширить перечень многократно воспетых красот Юга, рассказав о Марионе, рассказав, как стопроцентные белые американцы, в жилах которых вот уже десять поколений течет чистейшая англосаксонская кровь, живут и работают в условиях, напоминающих рабство негров в канун Гражданской войны.
Я не предлагаю верить мне на слово. Тем более я не предлагаю верить на слово злокозненным иностранным агитаторам, которые недавно, руководствуясь какими-то таинственными, но, несомненно, пагубными соображениями, спровоцировали беспорядки в благословенном штате Северная Каролина.
Я предлагаю лишь, чтобы каждый турист, посетивший Ашвилл зимой или осенью, совершил поездку, которая отнимет у него не более часа; за этот час он перенесется из рая в ад и увидит собственными глазами жизнь людей, занятых на фабриках Марионской текстильной компании и Клинчфилда.
Но если туристы из Ашвилла заедут в Марион, я советую им не задерживаться там слишком долго; я советую им возвращаться в свои гостиницы засветло, потому что в Марионе их могут застрелить, если они проявят излишнее любопытство.
В первый же вечер моего там пребывания приятного вида вооруженный джентльмен искал меня по всему городу.
В ресторане при гостинице, прежде чем вступить в разговор, невольно оглядываешься, не подслушивает ли кто. Ложась спать, никогда не знаешь, не вытащит ли тебя из постели еще до рассвета банда торговцев недвижимостью, банкиров и священников, как это случилось в Элизабетоне.
Но, может быть, туристы захотят задержаться в Марионе: ведь доблестным американским автомобилистам, безусловно, интересно узнать, что происходит в единственной части нашей страны, где население в подавляющем своем большинстве — стопроцентные американцы.
Я слышал, что стопроцентная американизация — идеальное состояние человечества. Тем лучше. Среди населения Мариона только один процент лиц, родившихся за границей; на фабриках практически нет рабочих, в жилах которых не текла бы так называемая «чистая англосаксонская кровь». А фабричный поселок со всей красноречивостью показывает, как мы обращаемся с этими чистокровными американцами и в чем состоит разница в нашем отношении к коренному населению Соединенных Штатов и к тем иностранцам, доступ которых в Америку нужно ограничивать, постоянно уменьшая иммиграционную квоту.
Боюсь, однако, что, если разъезжающие в «бьюиках» аристократы просто взглянут на веселое зрелище стопроцентных американцев, живущих в нищете и под страхом смерти, положение ничуть не улучшится: надо, чтобы это зрелище заставило их глаза увлажниться, сердца смягчиться, а кошельки похудеть.
Безусловно, их коллег в самом Марионе это ужасное зрелище мало волнует. Безусловно, оно не вызывает гнева у состоятельных людей Мариона, друзья которых участвовали в похищении в Элизабетоне, штат Теннесси.
