часть населения Литовского великого княжества подчинялась митрополиту., имевшему свою резиденцию в Москве. Особенно сильно обозначилась близость православного населения Литовского великого княжества к единоплеменному населению Северо-Восточной Руси после Кревской унии 1385 г., в результате которой в Белоруссии и на Украине упрочилось положение католической церкви и усилилось значение литовских и польских магнатов. Это вызвало усиленный переход русских князей, имевших владения в пограничных землях Литовского великого княжества на востоке, на сторону московских князей.
Но нельзя забывать и того, что литовские князья угрожали самостоятельности русских княжеств. Литва была так же враждебно настроена к Москве, как и Золотая Орда. Все это создавало двойственное отношение к Литовскому великому княжеству: с одной стороны, стремление к союзу с украинским и белорусским населением Литовского великого княжества, с другой — настороженное, враждебное отношение к Литве, как к старому врагу Русской земли.
Новым в политике Василия Дмитриевича, по сравнению с политикой его отца, было отношение к митрополиту Киприану. Время княжения Дмитрия после смерти митрополита Алексея характеризуется неурядицами на митрополичьем столе, что явилось в какой-то мере нарушением традиционного для московских князей прочного союза с митрополитом. Особенно тесный союз и взаимная помощь установились в свое время между митрополитом Петром и Иваном Калитой, что, без сомнения, способствовало усилению власти московского князя. Дмитрий же Иванович Донской находился во враждебных отношениях с митрополитом Киприаном. Василий Дмитриевич пытается возродить традиционные дружественные отношения — тесный союз и дружбу — между митрополитом и великим князем московским. Одним из первых мероприятий в начале его княжения явился вызов в Москву митрополита Киприана, находившегося в Киеве. В 1390 г. Киприан вернулся в Москву, где ему была устроена торжественная встреча. Во все время своего княжения Василий Дмитриевич стремился привлечь на свою сторону митрополита. В этом нужно видеть проявление тонкой и умной политики московского князя: митрополит Киприан был связан узами дружбы с литовскими князьями. При возрастании литовской опасности для западной окраины Руси московскому князю было выгодно иметь на своей стороне такого человека, как митрополит Киприан. Вопрос о роли митрополита. в государственной жизни того времени имел чрезвычайно важное значение. И это отразилось на Сказании о Мамаевом побоище.
После Едигеева нашествия в 1408 г. вопрос о взаимоотношениях с Ордой, о татарской опасности вновь остро встает в общественной и политической жизни Руси. Нашествие Едигея показало, что Орда еще сильна и опасность татарских набегов на Русь была реальной и страшной. Но пример Куликовской битвы свидетельствовал о том, что с этой опасностью можно успешно бороться, что Москва способна нанести сильное поражение Орде.
Именно в это время, когда ордынская опасность как бы была забыта, а потом со страшной неумолимостью вновь дала себя знать после грандиозного Едигеева нашествия, должен был появиться усиленный интерес к недавнему прошлому, когда московский князь, объединив вокруг Москвы остальные княжества Северо-Восточной Руси, нанес жестокое поражение татарам. Нашествие Едигея снова пробуждает мысль о необходимости единения русских князей для борьбы с внешним врагом, так как в победе Дмитрия Донского видели силу единения русских князей, русских земель во главе с Москвой, великим князем московским. Эта мысль отчетливо звучит в высказываниях летописца тех лет. Она же является и основной мыслью Сказания о Мамаевом побоище.
3
В соответствии с этой основной идеей памятника строится и вся его образная система. Это не только рассказ о битве с татарами, но своего рода панегирик великому князю московскому, приближающийся к агиографическим похвалам.
Для произведений древнерусской литературы особенно характерна публицистичность. Публицистическая заостренность Сказания о Мамаевом побоище определила выбор автором действующих лиц своего повествования, характер освещения тех или иных событий.
Все действия произведения, все персонажи группируются вокруг центрального образа — Дмитрия Ивановича Донского. Это обусловлено как самой исторической действительностью, так и публициста- ческой задачей Сказания: показать первенство великого князя московского. Особенно ярко публицистичность проявилась в характере изображения великого князя московского.
Средневековый автор, рассказывая о том или ином событии, о том или ином персонаже, давал оценку описываемым им событиям, оценку поведения и поступков действующих лиц рассказа, обращаясь к формулам и штампам религиозных текстов, сравнивая их с образами библейской истории. Этот прием широко используется и автором Сказания о Мамаевом побоище.
Желая возвысить своего героя, заострить на нем внимание читателя, стремясь нарисовать идеальный образ великого князя московского, автор Сказания при его изображении пользуется формой изложения, усиливающей публицистичность произведения, — религиозной трактовкой образа Дмитрия Донского. При первом же упоминании имени великого князя автор рисует его в ярко выраженных религиозных тонах. Эта характеристика скорее похожа на характеристику святого, чем государственного деятеля: Дмитрий Иванович представляется смиренным христианином, помышляющем только о небесном и уповающим во всем на бога. В то время как на него ополчаются враги, великий князь московский, ничего не зная об этом, полон смирения и благоговейной кротости. Разумеется, подобная ситуация целиком принадлежит автору Сказания, а никак не является отражением действительного положения: Дмитрий, конечно, заранее знал о приготовлениях Мамая и только благодаря этому сумел организовать силы на борьбу с татарами. Но автору необходимо было показать моральное превосходство великого князя московского над его врагами: в тот период, когда против него замышляются коварные планы, он занят лишь мыслями о боге. Говоря о моральном превосходстве Дмитрия над Мамаем, автор Сказания тем самым противопоставляет захватническую, враждебную Русской земле политику Орды мирным устремлениям московского князя. Дмитрий будет бороться не ради захвата, не из личных корыстных побуждений, а встанет на защиту Русской земли. Для этого то автору и нужно показать Дмитрия смиренным человеком. Мамай жесток и коварен. он идет разорить, разрушить Русь, захватить русские города. Противопоставляя гордости и «высокоумию» Мамая «смиреномудрие» и «кротость» Дмитрия Донского, автор показывает то главное, по его мнению, различие между двумя враждебными силами, которое явилось основой победы русских над татарами.
Раскрывая моральное превосходство Дмитрия над Мамаем, Олегом и Ольгердом, автор Сказания, таким образом, поддерживал необходимость всей объединительной политики московских князей, проводившейся отнюдь не смиренными средствами. И хотя автор и говорит, что Дмитрий победил своих врагов «милостию божиею», тем не менее из всего содержания произведения следует, что помогли не молитвы, а реальная политика Дмитрия: подчинение своему влиянию всех князей, объединение сил для борьбы с татарами, военные мероприятия, подготовившие победу над Мамаем.
Дмитрий Иванович перед походом на Куликово поле призывает всех русских князей бороться за православную веру. В этом обращении он называет своих сподвижников «гнездом» Владимира киевского, образ которого, в соответствии со всей окраской памятника, рисуется с церковно-религиозных позиций. Владимир просветил Русскую землю святым крещением и заповедал всем русским князьям «ту же
