Иван-царевич
Пожалуй, я от этого не прочь, Чем мне пешком тащиться. Хорошо! Будь мне конем. Вот видишь ли в чем дело: Меня послал царь-батюшка достать И привезти ему Жар-Птицу: так вези Меня туда, в то царство, понимаешь?
(Садится верхом на волка.)
Ну, я совсем! Несись во весь опор, Мой серый конь, мохнатый мой скакун!
12
Серый волк
Приехали! Слезай с меня, мой витязь! Вот через эту каменную стену Переберись, а там в саду Жар-Птица. Давно уж ночь, уснули сторожа; Иди себе, не бойся их нимало: Они обыкновенно крепче спят, Чем прочие хранительные власти. Да вот тебе совет мой: ты Жар-Птицу Бери смелей, во сне она смирна, И вынь ее из клетки золотой, И унеси, а клетку золотую Оставь как есть; не тронь ее — она С механикой, со штукой, от нее Звончатые, чувствительные струны Проведены к дворцовым караулам; Они как раз подымут шум и крик, Тогда тебе не миновать беды!
13
Царь Долмат и Сказочник.
Царь Долмат лежит на кровати, перед ним на полу сидит Сказочник.
Сказочник
Был чудный царь, великий беспримерно; Задумал он народ свой просветить, Народ, привыкший в захолустье жить, Почти бескнижный, очень суеверный И закоснелый в рабстве. Как с ним быть? Царь был премудр, и начал он с начала: Стал самого себя он просвещать — И благодать господня воссияла Ему, наук живая благодать. Но этого казалось не довольно Тому царю, единому в царях: Оставил он венец и град престольный, Пошел узнать в далеких сторонах Все нужное для своего народа; И все узнал он собственным трудом, И ко своим пришел, равно знаком С вожденьем царств и звездным чертежом, С порядком битв и стрелкой морехода, С ножом врача, с киркой и долотом!
Царь Долмат
Вот хорошо! Люблю такие сказки, Спокойные, где творческий талант Ведет меня к назначенной мете Прямым путем; и мне тогда легко: Я следую за ним, не утомляясь, Бровей не хмуря, думаю подробно О всем, что мне рассказывают; ясно Соображаю, как и в чем тут дело, И сказка вся с начала до конца Передо мной ложится на виду. И любо мне и сладко, что я понял Все хитрости, которые талант Употребил в ней, свойственно своей Возвышенной природе создавать Умно. Меж тем часы едва заметно Идут, идут — и благотворный сон Мои зеницы тихо закрывает И долго, долго в самой сладкой неге Меня лелеет. Поутру проснусь Здоров и светел. Тут-то я доволен, Что слушал сказку; тут-то я вполне И чувствую и вижу на себе, Как нужны и приятны человеку Словесные искусства и талант, Развившийся в порядке. Продолжай! Нет, погоди! Я слышу… Так, звонят! И крик и шум, неужели пожар? Ох! я боюсь пожара как огня!
14
Те же и стража с Иваном-царевичем.
Царь Долмат
Что за тревога? Что за крик и шум?
Начальник стражи
Все слава богу! Поймали вора В твоем саду: хотел унесть Жар-Птицу
Царь Долмат
Сковать его, в тюрьму его скорее! Судить его шемякинским судом!.. Ко мне его сию ж минуту!..
Вводят Ивана-царевича.
Начальник стражи
Вот он!
Царь Долмат
Кто ты таков?
Иван-царевич
Я сын царя Выслава, Иван-царевич.
Царь Долмат
Сын царя Выслава… Адроновича, что ли?
Иван-царевич
Точно так!
Царь Долмат
Послушай, друг мой, как тебе не стыдно Птиц воровать! Твое ли это дело? Ведь ты царевич.
Иван-царевич
Я не виноват… Меня послал царь-батюшка поймать И привезти ему Жар-Птицу; нам Она премного сделала вреда: Изволила повадиться в наш сад По яблоки заветные и яблонь Испортила, хоть брось… Меня послал Царь-батюшка…
Царь Долмат
Так разве ты не мог Не воровски, а честно и почтенно Достать ее? Ты просто попросил бы: Тогда бы я, приняв в соображенье, Что твой отец — известный государь, Что ты — Иван-царевич, сын его, Решился бы по милости моей Тебе отдать, пожаловать Жар-Птицу. Ты поступил иначе. Что ж ты взял? Тебя ж поймали, привели на суд Перед царя, и что царю угодно, Тому и быть с тобою! Я бы мог Тебя жестоко, славно проучить За дерзкий твой поступок; я бы мог Провозгласить торжественно и громко Во всех газетах, что такой-то Иван-царевич, сын царя Выслава, Ворует птиц и пойман, уличен И прочее; я мог бы сверх того Еще нанять, положим хоть десяток, Ученых и бессовестных мужей, Чтобы они особенные книги Писали и печатали везде О том, что ты не годен никуда: Тебя рассмотрят, разберут, обсудят, Опишут с головы до ног, и все, Что про тебя узнать и сочинить Возможно, все узнается и будет Разглашено от Кяхты до Багдада, От Колы до Помпеева столба! Потом из тех газет и книг, мой милый, Ты перейдешь в пословицу, а там Того и жди, что именем твоим Бранчивые старухи на торгу Кидать в мальчишек станут, словно грязью; Но я не строг, я пощажу тебя За то, что ты известной царской крови И что твои уста окружены Не жесткими, свирепыми усами И бородой, а мягким, нежным пухом; Я пощажу тебя, Иван-царевич, Когда ты мне дашь слово, что ты мне Сослужишь службу; я прощу тебя И сверх того отдам тебе Жар-Птицу, И ты со мной расстанешься как с другом, И выедешь из царства моего В большом почете, как высокий гость, Как сын царя, с которым я желаю Вести приязнь и дружбу.
Иван-царевич
