Закончив тираду, он перевел взгляд на Кендал и сказал: — А теперь, что касается тебя. Мне плевать, как и с кем ты ведешь домашнее хозяйство. Единственный человек, который меня в данный момент интересует, — это мой внук, вот этот самый малыш.
И Гиб поднял Кевина над головой. Мальчик все это время безостановочно плакал и кричал, поэтому весь разговор шел на повышенных тонах.
— Он мужественный маленький человечек. Вы ведь знаете — чем громче крик, тем сильнее малыш. Вы только посмотрите на его кулачки! — заявил Гиб, смеясь от гордости. — Я выращу из него настоящего мужчину.
— Никогда, — решительно произнесла Кендал. Неожиданно она поняла, что больше не боится его.
Ее мужеству суждена была короткая жизнь, поскольку основывалось оно только на жертвенности, на мгновение возникшем желании пойти до самого конца. Но это спонтанное желание в тот момент стало единственной возможностью противостоять Гибу, хотя она с иронией произнесла:
— К сожалению, вы сможете сделать из Кевина всего лишь несчастного сироту. Причем полного. Потому что, после того, как вы убьете нас, они вас достанут, Гиб. Специальный агент ФБР по имени Пепердайн будет гоняться за вами до тех пор, пока не схватит. Если при попытке захвата вас не пристрелят, то Кевина все равно отберут, и вы никогда его не увидите. Мне очень горько оттого, что мой сын меня не узнает, но, благодарение Создателю, он не узнает также и вашу душу. Вам не представится возможность принести в жертву моего сына маниакальной идее, испепеляющей вас. Вас не будет рядом с ним, а значит, никто не стает наставником ненависти, никто не будет калечить сознание, никто не сможет превратить его в хладнокровного монстра. Даже с Мэтом у вас не вышло — и вы прекрасно это знаете. Потому что он так и не стал до конца бессердечным, бездумным и послушным роботом, как вы того желали. Он остался обыкновенным человеком, со свойственными каждому смертному недостатками и слабостями. Он любил Лотти. Может быть, даже больше, чем вас. Вот что задевало вас больше всего. У вас и с Кевином ничего не выйдет. Не будет даже возможности испортить его. Кевин не будет носить ваше имя. Благодаря Богу, он даже его не узнает.
— Ты говоришь прямо как моя покойная жена, — перебил ее Гиб. — Как и тебе, Лорелейн однажды стало любопытно, куда это мы время от времени отлучаемся — ну она и обнаружила собрание «Братства». К сожалению, Создатель не наградил ее даром понимания. Она предупредила меня, что обо всем расскажет властям. Кроме того, поклялась забрать с собой Мэтью и запретить мне с ним видеться. И что же? Да ничего. Угрозы ее оказались столь же пустыми, как и твои теперь. — Он кивком указал ей на один из стульев. — Садись. Мой внук нуждается в матери.
Кендал колебалась, разрываемая на части желанием отобрать у него Кевина, и опасаясь какой-нибудь каверзы. Ей не хотелось слишком удаляться от Джона, поскольку следующий шаг Гиба был непредсказуем.
Но материнский инстинкт победил. Она поднялась на ноги и приняла Кевина из рук Гиба. Женщина прижала его к груди и, успокаивая, стала поглаживать, стараясь вдоволь на нянчиться и наглядеться за то короткое время, что ей осталось. Кевин мгновенно перестал плакать.
Изменения в поведении ребенка не укрылось от глаз Гиба.
— Давай на выбор, Кендал, — дружелюбно произнес он. — Даже в сложившихся обстоятельствах я буду щедрым, куда щедрее, чем ты заслуживаешь.
— Для того чтобы отучить ребенка от грудного молока, понадобится всего несколько дней. После этого ты сотрешься из памяти младенца навсегда. Он привыкнет ко мне и во всем станет полагаться только на меня. Я в состоянии сделать это. Ребенок будет принадлежать исключительно мне. К сожалению, на данной стадии развития младенцу требуется мать. Итак, подумай. Или ты сразу погибнешь вместе со своим искалеченным любовником, или отправишься со мной и будешь заботиться освоем сыне еще некоторое время. Разумеется, в любом случае ты заплатишь жизнью за грех предательства, но, согласившись, еще повозишься со своим малышом. Я предлагаю это лишь потому, что думаю о внуке, для парнишки так будет лучше.
— Таковы, значит, для меня возможности выбора?
— И выбирай побыстрее. Даже такие неуклюжие мужланы, что работают в ФБР, смогут додуматься, что ты скрываешься здесь.
— Гиб, я поеду с вами и буду с вами сотрудничать по мере возможностей. Я даже стану помогать вам — ведь вам известно, как хорошо мне удавалось избегать всех ловушек. Но прошу вас — оставьте Джона в живых, — взмолилась Кендал.
Гиб нахмурился:
— Боюсь, спорить здесь не о чем. Он совершил прелюбодеяние с женой моего сына. По этой причине он должен умереть.
— К тому времени я не была уже женой Мэта. Он развелся со мной.
— И тем не менее. Как сказал Мэт, перед ликом Господним.
Он направил винтовку вниз на Джона.
— Не стреляй, подожди! — крикнула Кендал.
— Не проси для меня пощады у этого сукиного сына, — сердито бросил Джон. — Пусть уж этот ублюдок лучше пристрелит меня, чем ты станешь перед ним унижаться.
— Джон не знал, что я была замужем. Вспомнил, Гиб? — продолжала упорствовать Кендал. — У него была амнезия. Я соврала ему, что он мой муж. Это все моя вина.
— Но память к нему вернулась, — возразил Гиб. — Ты сама об этом говорила.
— Я врала, чтобы хоть как-нибудь защититься от Мэта. Память вернулась к Джону только сегодня утром.
— Неправда, Бернвуд, — возразил Джон. — Уже больше недели я знаю, кто я такой и кто она. Но я продолжал спать с ней, потому что мне это нравилось.
— Он лжет, Гиб.
— С чего бы это он стал лгать? — недоверчиво покосился Гиб.
— Он хочет посеять в вашей душе сомнения, Гиб, чтобы воспользоваться ими и как-нибудь исполнить свой долг — прикрыть меня и Кевина и одновременно не дать никому из нас улизнуть. Таковы его обязанности. И он постарается исполнить их любой ценой, ну а слова немногого стоят.
— Ты же знаешь, как она умеет врать, Бернвуд, — произнес Джон. — Если ты поверишь ей, значит, ты — глупец.
— Да не лгу я, Гиб, не лгу! Он проснулся сегодня утром и только тогда осознал, что вспомнил все. Да он просто в бешенство пришел, поняв, что я управляла им как марионеткой! Он собирался передать меня властям и обвинить в похищении офицера федеральной службы. Я убегала от него в тот самый момент, когда вы приехали.
В голосе Кендал послышались молящие нотки:
— Если ты убьешь его, то станешь убийцей невинного, который всего-навсего выполнял свой долг. Ты ведь знаешь, что такое долг, правда? Джон руководствуется теми же принципами, что и ты. Он верит в то, что делает, и не позволит никому встать между долгом — в его понимании — и им самим. Гиб, пожалуйста. Клянусь, что не лгу на этот раз. Он не знал, что в глазах Господа я по-прежнему остаюсь женой Мэта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
