– Какой сегодня день? – он посмотрел на Жака.
– Вторник.
– Успею?
– Если сейчас выедете!
– Иди и готовься к отъезду!
Жак закатил глаза:
– Я не сплю уже две ночи! Пожалей меня, мой господин!
Роберт в ответ хмыкнул:
– Не надо привозить такие бумаги.
Что оставалось тому делать? Жак тяжело вздохнул и направился к двери.
Роберт подошел к столу и не стал садиться.
– Друзья мои, – голос они его не узнали, он был наполнен внутренней тревогой и от этого показался каким-то отчаянным, – я должен немедленно оставить вас.
– Что случилось? – они поняли, что он получил какое-то чрезвычайное известие.
Матье подскочил к нему:
– Мы тебя не отпустим, пока не скажешь, что случилось. Или ты нам не друг.
Он вдруг заметил в его руке письмо.
– А ну, покажи, – и протянул руку.
Роберт поколебался, но отдал письмо. Матье зачитал его вслух.
– Я еду с тобой, – сказал он твердо.
– И мы едем с тобой, – поднялись остальные.
– Не надо, прошу вас. Я справлюсь один.
Матье посмотрел на него непонимающе и повернулся к друзьям.
– Смотрите, хорош друг! А скажи мне, – он вновь посмотрел на Роберта, – если бы что-то случилось с одним из нас, ты бы тоже сказал, чтобы справлялись сами? Скажи? – он пристально смотрит на капитана.
– Конечно, нет, – буркнул он, опустив голову.
– Друзья! По коням! – скомандовал Матье.
И они ринулись к дверям. Но дорогу преградил хозяин.
– Надо расплатиться? – спросил Матье, запуская руку в карман.
– Нет, – сказал он, – за все заплачено.
– Тогда в чем дело?
– Что мне со всем этим делать? – он показал на стол и добавил: – А девочки?
– Открывай таверну, и пусть гуляют.
– А… понятно! – обрадовался хозяин.
На улице Роберт, оглянувшись на компанию, крикнул:
– Друзья, я заскочу к своим, кое-что надо сказать. Соберемся у твоего дома, – и он посмотрел на Матье.
Те кивнули.
Во временной казарме кто из гвардейцев спал, кто играл в кости, кто разговаривал.
– Где Барас? – спросил он у первого попавшегося ему гвардейца.
– А вот, дрыхнет, – и показал на его кровать.
Барас, оказалось, не спал. Услышав свое имя, поднял голову.
– Капитан, что случилось? – он вскочил с постели.
Роберт коротко объяснил ему.
– И я с тобой, – вдруг решительно заявил гвардеец, – если что с тобой случится, меня ребята живым съедят!
– Нет, – запротестовал было капитан.
– Что, брезгуешь брать простого гвардейца? – нажал на больное место Барас.
– Ты что говоришь, Барас? А кто, в случае чего, мне сообщит?
– Собис, он из тех мест и все знает.
– Едем! – бросил Роберт, больше не споря.
Вскоре небольшой конный отряд промчался по улицам Эг Морта и поскакал на запад.
* * *
После того злосчастного события в церкви Тибо Шампаньский не находил себе места. Как же! Из-под венца увели невесту. И у кого! «Нет! Что-то надо делать…» – думал Тибо. Но что делать, он так и не мог придумать.
Уверенности ему придало письмо герцогини. Она писала, что возмущена необдуманным поступком дочери и делает все, чтобы убедить ее в признании своей ошибки. Но дочь очень упряма и стоит по-прежнему на своем. Она предложила тайно встретиться и обсудить один план.
Это письмо было бальзамом на его душу. Он не стал долго раздумывать, взял одного надежного слугу, переоделся в одежду простолюдина, и они понеслись на юг. Встреча состоялась в доме лесника, недалеко от замка.
Она рассказала Тибо, что встречалась с местным священником и уговорила его за десять тысяч ливров тайно обвенчать их. Хотя названная сумма и для Тибо была немалой, но он возражать не стал и сразу согласился. Потом герцогиня ругала себя, что мало запросила. Надо было бы запросить двадцать, а пятнадцать оставить себе.
Но Тибо пугало поведение Агнессы. Теперь, когда она знает, кто ее возлюбленный, она даже в церковь не пойдет. Герцогиня его успокоила. Оказывается, есть средства, которые на какое-то время выбивают у людей память. Она его достала. Перед самым венчанием она даст его дочери, и перед алтарем Агнесса будет послушной, как овечка.
Тибо возликовал от такого предложения и готов был немедленно его осуществить. Но герцогиня охладила его пыл:
– Надо придумать какой-то предлог, чтобы ее одеть по-праздничному, предложить сходить в церковь. Перед выходом из замка я ей дам этот напиток. И моя дочь – твоя жена!
Какими счастливыми глазами они смотрели друг на друга!
– Я вас, герцогиня, озолочу, я исполню все ваши желания, только помогите мне, – сказал на прощание Тибо. – Я буду с нетерпением ждать сообщения.
И он раскланялся.
Герцогиня долго искала предлог, чтобы в неурочное время, в праздничном платье заманить дочь в церковь. Но ничего не шло на ум. Помог тот же священник. Он задержал герцогиню после молитвы и сказал, что приближается день памяти ее бывшего мужа, и будет ли по этому случаю заказан молебен?
– Да, да! – радостно воскликнула она, – и не только молебен.
И она напомнила ему об их договоре. Услышав от нее это напоминание, он прокашлялся, как бы говоря, что все помнит и не стоит об этом говорить. И скромно сказал, что неплохо бы ей заранее отдать деньги. Ему так необходим ремонт крыши.
– Хорошо, – сказала она, – завтра зайдите ко мне.
Вернувшись домой, тут же написала письмо Тибо, указав дату возможного венчания. И, снарядив гонца, немедленно отправила его в Париж.
Но, как говорится, человек предполагает, а… небо располагает. Гонец, не очень хорошо знавший дорогу, сбился с пути. Дело было к ночи. Увидев вдали огонек, он обрадовался и решил ехать на него. А приехал к замку… де Буа. Слуга, прежде чем впустить странника, подробно расспросил его и, указав комнатушку, сам побежал к епископу. Тот приказал слуге хорошо угостить путника и принести его письмо.
* * *
На этот раз граф Шампаньский не стал тревожить свою гвардию. Тут же вызвав друзей, зачитал им письмо герцогини.
– Что делать? – спросил он.
Де Конти тонкими пальцами пробежался по волосам, слегка почесал висок и, как самый умный из них, заговорил первым.
– Тибо, чует мое сердце, что это последний вариант: или, или.
Его поддержали де Невернэ и Аршамбо.
– Кого мне брать? – спросил Тибо, оглядывая друзей.
– Но не свою же гвардию, – сказал герцог. – У нас нет времени. Надо двигаться быстро. Думаю, полсотни человек хватит.
Остальные согласились.
* * *
Два предмета, выпущенные из разных точек к одной цели, обязательно должны встретиться.
Роберт гнал свой отряд, не жалея ни людей, ни лошадей. Время катастрофически таяло.
– Теперь – близко, – обрадовал Роберт друзей на одной из остановок.
