В длинной веренице празднующих победу мусульман ехала Валентина к разбитым воротам города. Всеобщее воодушевление было так велико, что никто на нее не обращал внимания. Паксон не отставал от Саладина, возглавлявшего колонну. Девушка отводила глаза от трупов павших. От тошнотворных запахов она задыхалась, крики стервятников ранили ей душу. Не эти же ли птицы вскоре станут клевать и ее мертвое тело?
Паксон велел отвести пленницу в сихару – миниатюрную башню, увенчанную минаретом. Находилась сихара на каменистом склоне, нависшем над морем.
– Здесь тебя никто не тронет, – сказал он. – Мужчины сейчас взбудоражены победой, и богатая добыча Яффы весьма соблазнительна, признаться.
– Почему ты беспокоишься, чтобы меня никто не тронул? – с вызовом спросила Валентина.
– Потому что хочу убить тебя своей рукой! Встретив смерть в объятиях другого мужчины, ты ускользнешь от возмездия, уготованного тебе мною.
– Ревнуешь? – не удержалась от насмешки Валентина.
Ярость охватила султана.
– Мне никогда еще не встречалась женщина строптивее! – прорычал он, хватая Валентину за плечи и резко встряхивая. – Почему ты отвергаешь меня, соглашаясь принять кару?
Паксон отшвырнул от себя девушку. Ее глаза блестели, но не от ненависти – от печали, терзавшей сердце.
Стражники провели пленницу султана переулочками Яффы к сихаре. Опьяненные победой мусульмане грабили лавки и кладовые, они проникли в монастырь и осквернили церковь. В воздухе пахло дымом, отовсюду неслись леденящие душу крики.
Но на окраине города все было тихо. Здесь слышался мягкий плеск волн. Валентина вошла в сихару.
На одном из своих кораблей пытался спастись бегством Альберик Реймский, комендант Яффы. Но рыцари схватили беглеца и отвели в одну из отдаленных башен, все еще удерживаемую крестоносцами. После сокрушительного натиска неприятеля уцелело всего лишь две тысячи людей, и все они теперь находились в очень опасном положении. Стены приютившей их цитадели были полуразрушены. Альберика Реймского била нервная дрожь.
Валентина представляла себе, как торопятся сейчас в Акру федаины, погоняя коней, и молила Господа, чтобы Ричард не замешкался с решением оказать помощь.
Саладин старался восстановить порядок в войске, чтобы взять приступом цитадель, в которой засели остатки христиан, но воины отказывались повиноваться. Отчаявшись, Малик эн-Наср удалился вместе с военачальниками в свой шатер. Предводитель мусульман не в силах был что-либо предпринять, и ничего другого ему не оставалось, кроме как ждать, когда воины сами придут в себя – привести их сейчас в чувство представлялось невозможным.
Валентина пыталась спать, но заснуть ей не удавалось. Снова и снова прикидывала она, скоро ли доберутся федаины до Акры, и старалась придумать, как же помочь Ричарду проникнуть в город. Иногда перед мысленным взором вставал образ Менгиса… Теплая трава на пригорке… небеса, усыпанные мириадами звезд… ночь, благословенная для любви… «Менгис!» – звало ее сердце, сжимаясь от тоски. Неужели никогда в жизни не увидеть ей больше любимого? «О, Менгис!..»
* * *
Ричард Львиное Сердце решил лично возглавить отряд, на галерах отправившийся к берегу Яффы. Весть о нападении мусульман застала его за приготовлениями к отплытию в Европу. Английского короля потрясло, что посланцами, сообщившими ему о падении Яффы, оказались не христиане. Ричард нашел этих людей несколько странными, но твердо уяснил, что если не поторопится, то все будет потеряно. Он даже обрадовался возможности восстановить веру своих воинов в короля.
Вместе с эрлом Лейстером и Эндрю де Шавиньи Ричард отправился в Яффу на небольшом корабле. Сотни воинов и добровольцев последовали за ними, бесшумно скользя на галерах вдоль берега. Яффы достигли они глубокой ночью и принялись ждать рассвета.
С первыми лучами зари крестоносцы поняли: радоваться нечему. В полумиле от них вился дым над низкой серой стеной города. Над крепостью развевалось знамя мусульман. Берег был усыпан неприятелем.
Ричард внимательно оглядывал берег. Галеры медленно подплывали все ближе, но пытаться высадиться на виду врага было бы равносильно самоубийству. Крестоносцы заключили, что в стенах Яффы погибли все христиане.
* * *
Валентина смотрела на море. Когда же появятся корабли Ричарда? Ей казалось, он непременно должен добраться до Яффы морем – так ведь гораздо быстрее!
При первых проблесках зари она увидела галеры. Король! С трепещущим сердцем ждала Валентина какого-либо знака, надеясь, что Ричард проявит большую решимость, нежели в Бет-Набле.
Ее внимание привлекла фигура человека в черном арабском одеянии. Человек перелез через стену и тяжело упал на песок по ту сторону крепости. Валентина затаила дыхание. Сумеет ли теперь этот человек подняться после такого падения? Он встал и нырнул в холодное море. Девушка следила за ним глазами и заметила, что ближайший корабль поднял паруса и двинулся навстречу бесстрашному пловцу.
Ричард увидел плывущего человека и приказал поднять его на борт. Тяжело дыша и не обращая внимания на стекавшую с одежды воду, священник встал на колени перед королем.
– Ваше величество, если бы не вы, все было бы потеряно для христиан, оставшихся в живых.
– Для христиан, оставшихся в живых? – воскликнул Ричард. – А мы подумали, погибли все! Но где же спрятались вы?
– Мы заперлись в цитадели в восточной части города.
Английский король принял решение.
– Проклятье всем, кто повернет назад! – крикнул он своим воинам.
Отдав приказ грести к берегу, Ричард встал на носу корабля. Люди готовились к битве: пристегивали мечи, брали в руки щиты.
Корабль Ричарда первым врезался в песчаный берег, тут же заполнившийся мусульманами и огласившийся воинственными криками. Галеры покачивались на волнах, а враг поджидал высадки крестоносцев.
Как завороженная, смотрела Валентина на развернувшуюся перед ней картину. Воины Ричарда пытались взять штурмом стены Яффы, но, облаченные в свои тяжелые доспехи, несли неисчислимые потери. Что же делать?
Девушка распахнула окно и свесилась с подоконника. Она попыталась достать до замка двери сихары, но не смогла. Как же ей выбраться отсюда? Паксон приставил к ней стражу, и двое охранников ни на минуту не отходили от запертой двери ее комнаты. Может, выпрыгнуть из окна? Высоко…
Оставалось только одно средство. Валентина, не раздумывая, подбежала к двери и заколотила по ней кулаками, громко выкрикивая самые страшные мусульманские ругательства и проклятия, одно кощунственнее другого. Она поносила Мухаммеда, Коран и Аллаха.
