– Про эвакуацию – это шутка или инструкция? – осведомился сэр Кофа, умиротворённо пыхнув трубкой.
– Ну вот, и вы туда же, – укоризненно сказал я.
Взял со стола ореховый хлебец, имеющий некоторые шансы сойти за традиционное пирожное для Куруша, и распахнул дверь кабинета.
Всё-таки настоящим злодеем мне никогда не бывать. Стоило увидеть маленькую белокурую Айсу, целиком, с ногами поместившуюся в кресле, в обнимку с буривухом, который устроился у неё на коленях, чего обычно ни с кем себе не позволяет, и от моей злости остались одни воспоминания. И неизбежно сопутствующая таким воспоминаниям светлая печаль.
Айса сказала, не поворачиваясь ко мне:
– Карвен уже прислал мне зов. Ничего толком не объяснил, только туманно бормотал, что всё оказалось к лучшему. Ну, к лучшему, так к лучшему, ему видней.
– Да, он очень переживал, что ты, бедняжечка, наложила на него сто миллионов смертельных заклятий и теперь наверное немножечко беспокоишься, – сказал я, усаживаясь на стол прямо перед ней. – Самую малость, но всё равно неприятненько!
– А я действительно беспокоилась. Хотела, чтобы с ним всё было в порядке. Карвен славный. Хоть и здорово поглупел, пока мы жили в Суммони.
– Тебе только кажется, что поглупел. Просто когда человек внезапно открывается Истинной магии, для него меняется всё. И какое-то время он – что-то вроде новорожденного. Старые правила игры больше не действуют, новые пока неизвестны, а игра, тем не менее, уже идёт. Я сам долго был в таком положении; отчасти, в нём и остался. Очень непростой период жизни, согласен. Но это не называется «поглупел».
– Догадываюсь, – неохотно согласилась Айса. – Но всё равно раздражает. Наверное я ему завидую. Для меня-то ничего не изменилось. Никаких новых правил, никакой игры. Прохлопала шанс.
– Просто это был не твой шанс. Не бывает одного универсального шанса на всех. Твои – какие-нибудь другие. Вот их прохлопать – да, было бы обидно. Впрочем, кто бы говорил. Я тоже жадный, хватаюсь за всё, что мимо плывёт, и регулярно вляпываюсь в такое дерьмище, что тебе пока и не снилось. Но какие твои годы, может, приснится ещё.
– Не надо меня утешать, пожалуйста, – попросила она. – Я и так не то чтобы безутешна. Карвен жив – вот и славно. Он рассказал тебе, что я собиралась устроить? Не сомневаюсь, что рассказал. Ну и тоже хорошо. Я готова уехать в изгнание хоть завтра. Могу навсегда. Делать мне тут совершенно нечего. Не знаю, как будет сформулировано обвинение, потому что ничего выдающегося я натворить, к сожалению, не успела, только грозилась, но ничего, сами что-нибудь придумаете. Хочешь, могу возвести на себя какой-нибудь дополнительный поклёп. Это и в моих интересах. По крайней мере, больше не надо будет ходить на службу. Знал бы ты, как меня всё достало. Особенно я сама.
– Ничего, бывает, – сказал я. – Дело житейское. Меня сейчас занимает другое. Почему ты внезапно передумала отпускать Карвена в Уандук? Только не вздумай сочинять, будто не достала денег. Карвен их от тебя не требовал, ты сама предложила. Он бы и с пустым кошельком поехал, понадеявшись на авось. И не сомневаюсь, добрался бы.
– Надо же, – горько усмехнулась Айса. – А мне казалось, такая хорошая версия: не достала денег, постыдилась сознаться... Неужели не подойдёт?
Я молча помотал головой.
– Скажи пожалуйста, а вот этот коржик с орехами – ты принёс его мне или леди Шиморе? – внезапно спросил Куруш. – Или планировал сам съесть его у нас на глазах и не поделиться?
– За кого ты меня принимаешь? Конечно это тебе. Принёс и забыл отдать, извини пожалуйста.
– Можешь взять половину, – сказал Айсе Куруш. – Но не больше! Я тоже голодный.
– Спасибо, друг, – улыбнулась она. Отломила кусочек хлебца, отправила в рот. – Остальное твоё. Ты и так отдал мне свои орехи.
– Что?! – изумился я. – Отдал свои орехи? Ты и Куруша заколдовала? Он в жизни ни с кем из нас орехами не делился.
– Ваши человеческие заклинания на птиц не действуют. Как можно не знать таких элементарных вещей? – пристыдил меня буривух. И, несколько раз клюнув хлебец, добавил: – Я не делюсь с вами орехами не потому, что жадный. А потому, что это неразумно. Мир так нелепо устроен, что у людей еды обычно больше, чем у птиц. И вы всегда знаете, где взять ещё. А эта леди была голодная. И слишком гордая, чтобы попросить еду у других людей. Вот и всё.
– Ясно, – кивнул я. – Вечно забываю, что вы, буривухи, совершенные создания. И все ваши поступки имеют разумные причины. Извини, пожалуйста.
– Ничего страшного, – сказал Куруш. – Я же помню, что ты совсем недавно исцелился от безумия. Ещё и полугода с тех пор не прошло. А тяжёлые заболевания разума обычно чреваты осложнениями.
Из-за неплотно прикрытой двери раздались сдавленные смешки Мелифаро. Зато Айса покосилась на меня с плохо скрываемой тревогой. Ай да молодец Куруш. Всё-таки помог мне её напугать.
– Ну так почему ты передумала отпускать Карвена в Суммони? – спросил я. – Я знаю, что ты собиралась послать зов Менке, чтобы через него обсудить ваши дела с Иллайуни. И есть у меня подозрение, что ответ тебе настолько не понравился, что ты решила всё отменить.
– А если, к примеру, они вообще не захотели со мной разговаривать?
– Хорошая версия. У неё есть только один недостаток: я только что виделся с Иллайуни.
– Да что ж это такое! – в сердцах воскликнула Айса. – Ну и зачем ты мне тогда голову морочишь?
– Действительно безобразие, – согласился я. – Сам понимаю, обидно. Сижу тут, такой прекрасный, с виду дурак дураком, глаза круглые, бессмысленные, по идее, должен бы верить во всякую чушь. Но всё равно не верю. Хуже того: знаю, как всё на самом деле было. Ничего не попишешь, такой уж я неприятный человек.
Айса не обратила на мои слова никакого внимания. Сцепила руки с такой силой, что побелели кончики пальцев. Спросила:
– А он объяснил тебе, что как только магия Сердца Мира перестанет действовать, люди, которых мы исцелили, умрут?
Я кивнул.
– И тебя это устраивает?
– До известной степени, – сухо сказал я.
– Плохо дело. Я-то надеялась, у тебя больше шансов войти в их положение.
– Чем у кого?
– Чем у всех остальных. Если уж ты сам когда-то видел Ехо во сне, значит, должен понимать, что сновидцы – такие же люди, как мы.
– Было бы что понимать. По-моему, любому ясно, что люди не перестают быть людьми только оттого, что увидели нас во сне.
– Да ладно тебе. Ты ещё скажи, будто их жизнь имеет хоть какую-то ценность для кого-то кроме меня.
– А, вот ты о чём. Думаешь, никого не заботит жизнь этих сновидцев, потому что они как бы не настоящие люди? А я должен их пожалеть, потому что сам был таким?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
