— Ее светлость — новая владелица Магвайр-Форда, Сюзанна Тулли, — ответил он. — Я сам ее встречал, но оказалось, что она не совсем та, кого мы думали получить в Магвайр-Форде. — Он улыбнулся миссис Тулли и принялся за еду.
Когда они закончили и готовились двинуться дальше, Рован Линдли спросил:
— Женщине заплатили за ее доброту?
— Обычно проезжие англичане просто берут, что им нужно. Не обижайтесь, милорд, это правда, — ответил Рори Магвайр. — Если вы все-таки хотите ей что-нибудь дать, ей это очень пригодится. Мужа больше с ней нет, и она бьется одна. А вы видите, она может родить каждую минуту.
— А где же ее муж? — спросила Жасмин.
— Говорят, прошлой осенью покинул Ирландию вместе с предводителями, миледи.
— И оставил одну жену и детей? — возмутилась Жасмин.
— Она не уехала бы отсюда, — прозвучал ответ. — Таких здесь много — одиноких женщин с детьми. Они изо всех сил стараются поддержать хозяйство. Пока живы их мужья, они не могут вновь выйти замуж и перебиваются одни. Они живы, пока могут арендовать землю у английского лендлорда. Миссис Тулли еще повезло: ее ферма стоит при дороге. Она может кормить путников, иногда оставляет их на ночлег. Это помогает сводить концы с концами, а дети работают на земле.
Рован Линдли вложил монету в ладонь миссис Тулли. Жасмин заметила блеск золота и улыбнулась, вспомнив миссис Грин из «Розы и короны».
— Не давайте ей золотую монету, милорд, — вдруг заговорил Рори Магвайр. — Она не сможет ее потратить из боязни, что ее обвинят в воровстве. Если вы так великодушны, дайте ей серебряные или медные монеты, какие есть в ваших карманах. Их она сможет легко разменять.
— Скажите ей, пусть спрячет золото на черный день, — попросил Рован Линдли ирландца и дал женщине еще несколько монет — серебряных и медных, как тот ему советовал.
Рори Магвайр объяснил хозяйке, что хотел сказать маркиз, и добавил:
— Я думаю, Сюзанна Тулли, он совсем ненормальный.
— Нет, Рори Магвайр, он — настоящий джентльмен, и у его жены доброе сердце. Поблагодари его от меня. — Она поклонилась маркизу и маркизе и удостоила их улыбкой. — Если англичане были бы такими, как они, жизнь не была бы такой тяжелой.
— А если бы наши желания были лошадьми, нищие стали бы богатыми, — ответил он ей. — Этого никогда не случится, Сюзанна Тулли.
Они скакали еще несколько долгих часов, и наконец Жасмин почувствовала, что смертельно устала.
— В Ирландии когда-нибудь темнеет? — спросила она проводника. Хотя она и не любила кареты, сейчас не отказалась бы забраться в нее, но, к ее неудовольствию, кареты не было видно поблизости.
— Лето, миледи. Длинные дни, восхитительные сумерки, но очень короткие ночи, — улыбнулся он в ответ.
В женщине чувствовался характер. В ней наверняка текла ирландская кровь.
— А где мы остановимся на ночь? — спросил Рован Линдли.
— Я условился с сэром Джоном Апплтоном и его женой, что вы остановитесь у них. Их дом за ближайшим холмом, — ответил проводник.
Эта новость успокоила Жасмин, и она стала с интересом смотреть по сторонам. То начинавшийся, то прекращавшийся дождь наконец кончился. Перед ними до самого горизонта вздымались поросшие зеленью холмы. То здесь, то там виднелись травяные луга, такие подходящие для их предприятия. Временами они встречали каменные башни, в которых, казалось, никто не жил. Несколько раз проезжали деревни. И как бы они ни выглядели, в центре всегда была площадь с крестом и церковью. Край был мало заселен.
Сэр Джон Апплтон оказался дородным джентльменом с мясистым красным лицом. Его жена была такой же плотной, но бледнолицей. Они шумно приглашали гостей в дом, кричали на слуг и сетовали, что карета еще не приехала.
— Скоро будет здесь, — уверил хозяев Рори Магвайр.
— Кто этот человек? — спросил сэр Джон.
— Наш проводник, — ответил Рован Линдли.
— Но он ирландец, — подозрительно заметил хозяин.
— А разве здесь не Ирландия? — изумленно возразил маркиз Вестлей.
— В Ольстере здоровые ирландцы, не сбежавшие в свое время с вождями предателей, обычно бунтовщики, — угрожающе проговорил сэр Джон. — Как твое имя, парень?
— Рори Магвайр, к услугам вашей светлости, — подобострастно ответил юноша и несколько раз кивнул.
— Магвайр? Имя здесь достаточно распространенное. — Сэр Джон немного смягчился, видя покорность ирландца. — Хорошо, Магвайр, будешь спать в конюшне, а накормят тебя на кухне.
— Да, милорд, спасибо, милорд, милорд очень добр, — ответил проводник и, не сводя глаз с сэра Джона, попятился вон из дома.
— Плут, верить ему нельзя, — предупредил хозяин гостей. — Ирландцы все такие. Не пускайте их в дом даже в качестве слуг. Ни в коем случае! Даже в качестве слуг!
— Из них ужасные слуги, — подтвердила леди Апплтон. — Ленивые, грязные люди и крадут все, что плохо лежит. Вы привезли с собой слуг из Англии, леди Линдли?
— Нескольких, — сказала Жасмин. — Я собиралась нанять здешних людей.
— Ни в коем случае, дорогая! — воскликнула по-матерински озабоченная леди Апплтон. — Если вы не привезли с собой слуг, нанимайте только англичан, в крайнем случае — шотландцев, но, откровенно говоря, сама я думаю, что они ненамного лучше ирландцев, хотя наш дорогой король Яков сам шотландец.
Накрыли на стол.
— А где в Англии ваш дом? — спросил хозяина Рован Линдли.
— О, лишь небольшой домишко в Лондоне, — признался сэр Джон. — Дворянское звание я получил недавно от самого Якова за заслуги перед короной.
— И каковы же были эти заслуги? — поинтересовался маркиз.
— Я был секретарем сначала у старого лорда Бургли, а потом у его сына сэра Роберта Сесла, графа Солсбери. Вместе со званием меня пожаловали и пятьюстами акрами земли в Ирландии. На будущий год к нам приедут дочь с мужем и сын — лондонский купец.
"Как важно он о себе говорит, — думал маркиз Вестлей. — На несведущего человека может произвести впечатление». Но Рован Линдли знал, что у старого лорда Бургли было полдюжины секретарей.
— Я так рада буду увидеть детей, — тараторила леди Апплтон. — Здесь нет никакого общества, и нам очень одиноко. С ирландцами не подружишься. К тому же большинство из них не говорят по-английски, и их совсем не поймешь. Что поделаешь, безграмотные люди. Всю жизнь мы служили Англии и сейчас приехали сюда, чтобы помочь королю цивилизовать эту страну.
Жасмин поперхнулась ложкой супа, бросая на мужа отчаянные взгляды. Позже, освободившись от общества хозяина и хозяйки, они улеглись в кровать, и Рован сказал;
— Никогда не слышал подобного нахальства! Если все англичане, приехавшие в Ирландию, похожи на этих, неудивительно, что ирландцы нас не любят.
