и привезла на машине. Полицейский достал из конверта бумагу, начал читать. Я напряженно наблюдал за ним, ведь понятия не имел, что это за письмо, только надеялся, что оно старое, ничего не значащее.
Чиновник крякнул, поднял глаза. «Ваше имя – Йозеф Шварц?»
Я кивнул. «Что же вы сразу-то не сказали?» – спросил он.
«Так ведь я вам раньше говорил», – ответил я, пытаясь прочитать перевернутую типографскую шапку на бумаге.
«Верно, он говорил», – подтвердил таможенник.
«Значит, письмо касается вас?» – спросил полицейский.
Я протянул руку. Секунду он медлил, потом отдал мне бумагу. Теперь я разглядел типографскую шапку. Это был адрес отделения национал-социалистской партии в Оснабрюке. Я медленно прочел, что партийное отделение Оснабрюк просит оказывать всяческую поддержку члену партии Йозефу Шварцу, который находится при исполнении важного секретного задания. Подпись: Георг Юргенс, обер-штурмбаннфюрер, – рукой Хелен.
Я держал письмо в руке. «Там все верно?» – спросил таможенник с куда большим почтением, чем раньше.
Теперь я достал паспорт, открыл его, показал на имя и снова спрятал. «Секретное государственное дело», – сказал я.
«Поэтому?»
«Поэтому, – серьезно произнес я, пряча и письмо. – Надеюсь, этого вам достаточно?»
«Само собой. – Таможенник подмигнул блекло-голубым глазом. – Понятно. Наблюдение за границей».
Я поднял руку. «Ни слова об этом, пожалуйста. Дело секретное. Поэтому я и не мог ничего сказать. Однако вы все же выяснили. Вы состоите в партии?»
«Конечно», – сказал полицейский. Только сейчас я увидел, что он рыжий, и похлопал его по потному плечу: «Отлично! Вот вам обоим на стаканчик вина после всех трудов».
Шварц с меланхоличной улыбкой посмотрел на меня:
– Иной раз удивительно, как легко можно обвести вокруг пальца людей, которым по долгу службы надо быть недоверчивыми. Вам это знакомо?
– Без документов не получится, – сказал я. – Но снимаю шляпу перед вашей женой! Она предвидела, что такое письмо может вам понадобиться.
– Наверно, Хелен подумала, что, предложи она мне это письмо, я бы его не взял. По моральным причинам, пожалуй, или просто потому, что счел бы опасным. Главным образом, наверно, поэтому. А так я его взял. И оно меня спасло.
Я слушал Шварца с растущим интересом. А сейчас глянул по сторонам. Английский и немецкий дипломаты находились на танцплощадке. Танцевали фокстрот, и из них двоих англичанин был лучшим танцором. Немцу требовалось больше пространства, он танцевал с ожесточенной агрессивностью и двигал партнершу перед собой, словно пушку. В полумраке мне на миг почудилось, будто ожила доска с шахматными фигурами. Оба короля, немецкий и английский, порой угрожающе сближались, но англичанин каждый раз уворачивался.
– Что вы сделали потом? – спросил я у Шварца.
– Пошел к себе в комнату, – ответил он. – Я был совершенно без сил, хотел успокоиться и поразмыслить. Хелен спасла меня настолько неожиданным образом, что мне это показалось деянием некоего deus ex machina[14], театральным трюком, который внезапно приводит ужасную неразбериху к благополучному разрешению. Но мне необходимо было уехать отсюда, пока полицейский не успел раззвонить обо всем или призадуматься. Поэтому я решил положиться на удачу, покуда она еще на моей стороне. Выяснил насчет ближайшего скорого поезда в Швейцарию. Он отходил через час. Хозяйке я объяснил, что мне нужно на денек съездить в Цюрих, поэтому я возьму с собой только один чемодан, а второй пусть побудет у нее, ведь через несколько дней я вернусь. Затем я пошел на вокзал. Вам знаком этот внезапный отказ от многолетней осторожности?
– Да, – сказал я. – Но при этом нередко впадаешь в заблуждение. Воображаешь, будто судьба задолжала тебе реванш. Только вот ничего она не задолжала.
– Конечно, – сказал Шварц. – Но порой все равно перестаешь доверять привычным приемам и думаешь, что надо опробовать новый. Хелен хотела, чтобы я поехал через границу вместе с ней. Я отказался и пропал бы, если бы не ее спасительная хитрость, вот и решил теперь последовать ее примеру и поступить так, как она хотела.
– И поступили?
Шварц кивнул.
– Купил билет первого класса; роскошь всегда внушает доверие. Только когда поезд тронулся, я вспомнил о деньгах, которые были при мне. В купе их спрятать невозможно, я был не один. Вместе со мной ехал еще один пассажир, очень бледный и встревоженный. Я попытал счастья с туалетами – оба оказались заняты. Между тем поезд добрался до пограничной станции. Инстинкт погнал меня в вагон-ресторан. Я сел за столик, заказал бутылку дорогого вина и стандартный обед.
«У вас есть багаж?» – спросил официант.
«Да, в ближайшем вагоне первого класса».
«Тогда не угодно ли сначала покончить с таможенным досмотром? Я придержу для вас это место».
«Все это может затянуться. Принесите мне заказ. Я проголодался. И хочу заплатить сразу, чтобы вы потом не подумали, что я сбегу».
Надежда, что пограничники проглядят меня в вагоне-ресторане, не сбылась. Официант как раз ставил на стол вино и суп, когда появились двое в форме. Деньги, которые были при мне, я тем временем засунул под войлочную подкладку скатерти, а письмо Хелен положил в паспорт.
«Паспорт», – резко бросил пограничник. Я протянул ему свой паспорт.
«Багажа нет?» – спросил он, еще не открыв его.
«Только ручной чемоданчик, – сказал я. – В ближайшем вагоне первого класса».
«Вам придется открыть чемодан», – сказал второй.
Я встал. «Придержите за мной это место», – сказал я официанту.
«Разумеется! Вы же уплатили вперед!»
Первый таможенник посмотрел на меня: «Вы уплатили вперед?»
«Да. Иначе я бы не мог позволить себе обед и вино. По ту сторону границы надо платить валютой. А ее у меня нет».
Таможенник неожиданно рассмеялся. «Неплохая идея! – воскликнул он. – Забавно, что мало кто до этого додумывается. Идите вперед. Мне надо закончить здесь проверку».
«А мой паспорт?»
«Мы вас найдем».
Я вернулся в свое купе. Попутчик сидел там, еще более встревоженный, чем раньше. Он потел, то и дело утирая руки и лицо влажным платком. Я смотрел на вокзал, открыл окно. Если меня схватят, выпрыгивать не имеет смысла, убежать невозможно, однако открытое окно немного успокаивало.
В дверях появился второй таможенник: «Ваш багаж!»
Я снял с полки чемодан, открыл крышку. Он заглянул внутрь, потом досмотрел чемодан моего попутчика, козырнул и сказал: «Порядок».
«Мой паспорт», – сказал я.
«Он у моего коллеги».
Коллега появился в ту же минуту. Не тот, что прежде, – партиец в форме, худой, в очках и в сапогах.
Шварц усмехнулся:
– До чего же немцы любят сапоги!
– Они им нужны, – сказал я. – Ведь по такой грязище топают!
Шварц осушил свой бокал. За ночь он выпил немного. Я взглянул на часы: половина четвертого. Шварц заметил.
– Осталось
