мрачный звон колокола.
Мужчины похлопали друг друга по плечу, и Рыжий Мэззи ушел. Дрейлил Андрус взялся за свою форменную одежду; он понимал, что впереди у него длинный и трудный день и ему предстоит принимать множество важных решений.
– Что все это значит? – пролепетала потрясенная женщина. Подобно многим придворным Ярина, Калиера Андрус не питала большой любви к королю, но все равно на глазах у нее выступили слезы. Она оплакивала если не короля, то будущее Хелгабала.
– Это значит, что сегодня – день печали, слез и приготовлений к похоронам, – ответил Дрейлил Андрус, сглотнув ком в горле. Он замолчал и потянул воздух носом, пытаясь взять себя в руки. – Но завтрашний день принесет больше радости. Король мертв, да здравствует королева!
* * *
Тот самый звон колокола, раздавшийся до рассвета, разбудил Реджиса. Он не сразу сообразил, где находится. Оказалось, что хафлинг не лежит в постели, а сидит на полу в своем гостиничном номере, полностью одетый, точно так же, как вчера вечером; все оружие было при нем.
Нет, не полностью одетый, понял он, когда поднял руку, чтобы поскрести взлохмаченную голову.
Хафлинг в панике начал озираться и шарить по карманам и вдруг заметил, что его драгоценный ярко-синий берет, который позволял обладателю изменять облик и благодаря которому он сумел пробраться в логово гигантов, валяется на полу у двери.
Подняв берет с пола, он обнаружил, что головной убор сильно помят, словно кто-то сидел на нем, или наступил на него… или просунул его под запертую дверь.
Реджис попытался вспомнить события вчерашнего вечера. Он сидел в общем зале с Дзиртом и остальными. Пара кубков вина, кружка эля…
Как он вернулся в свою комнату?
Он не мог вспомнить.
Колокол зазвонил снова. Где-то далеко пропел петух.
* * *
Все утро над Хелгабалом разносился похоронный звон в знак траура по умершему старому королю, сердце которого, как поговаривали, не справилось с треволнениями последних нескольких дней.
Жители немедленно пожелали видеть королеву Консеттину, женщину, что побывала в когтях отвратительного демона и сумела вырваться из-под его власти; Хелгабал и вся Дамара связывали с ней надежды на лучшее. И улицы города наполнились радостными криками, когда капитан дворцовой стражи и придворный маг с балкона, выходившего на главную площадь, объявили, что королева Консеттина невиновна в преступлениях, которые ей приписывали, и что она явилась жертвой гнусного демона, которого она сумела изгнать благодаря своей добродетели и сильной воле.
Дзирт, Ивоннель, Реджис и многие-многие другие вздохнули с облегчением после стремительной череды событий того утра. Ходили упорные слухи насчет того, что суд, а вместе с ним и неизбежные приговоры обвиняемым, будет отменен. Вульфгар и Айвен получат свободу сегодня же, так сообщил им немного погодя магистр Кейн.
И поэтому они все снова будут вместе.
Хотя нет, не все: как ни странно, нигде не могли найти Артемиса Энтрери.
И только спустя много дней, когда Дзирт и Ивоннель спрыгнули со спины Тазмикеллы на поле неподалеку от Лускана, рядом с высокой, продолжавшей расти Главной башней тайного знания, Дзирт снова увидел этого человека. Он стоял вместе с Далией около входа в палатку, глядя, как Дзирт бежит по полю к ожидавшей его Кэтти-бри.
На мгновение, когда Дзирт стиснул любимую жену в объятиях, их с Энтрери взгляды встретились, и оба многозначительно кивнули друг другу.
Дзирт догадался, что сделал Энтрери.
«Но пусть будет так», – подумал он.
Жизнь – сложная штука.
Глава 28
Снега глубоки, и леса безмолвны
Айвен Валуноплечий в блаженном уединении отдыхал в гамаке на террасе, выходившей на безлюдный двор Дворца Плюща. Начался первый месяц лета Года Торжествующих Лордов Рун, или 1487 года по летоисчислению Долин. Внизу, в саду, в чудесном саду Пенелопы Гарпелл, чирикали птицы, жужжали колибри, радостно гудели пчелы.
Эти сады выглядели лучше, чем когда-либо прежде, и все благодаря трудам искусного садовника, брата Айвена, который ежедневно возился среди растений, прыгал по дорожкам, пел, колдовал и бормотал, чирикал и плясал вместе с птицами, пчелами, белками и деревьями.
Да, даже с деревьями, которые, отвечая на его призыв, оживали и тоже начинали танцевать, к немалой тревоге Айвена.
Но, в конце концов, в этом заключалось ремесло Пайкела, его работа. А в работу Айвена входило стоять – точнее, лежать – на страже у дверей помещения, недавно пристроенного к задней стене особняка. Вход в помещение обрамляли три длинные узкие каменные балки: две стояли вертикально, третья лежала сверху, поперек.
– Пайкел! – раздался голос Кэтти-бри. – Иди сюда. Нехорошо заставлять короля Бренора ждать.
– О-о-ой! – отозвался Пайкел.
Айвен вывалился из гамака и поправил свои доспехи и нарядную одежду. Поплевав на пальцы, он пригладил растрепавшиеся волосы.
Спустя несколько минут появились Кэтти-бри и Дзирт; Дзирт был облачен в обычные черные кожаные доспехи и плащ, зеленый, как листья деревьев, а на поясе у него висело оружие. Рядом с ним шагала Гвенвивар, и вид ее заставил Айвена хихикнуть – он знал, что огромная черная кошка обожает дразнить короля Бренора.
Однако взгляд дворфа лишь ненадолго задержался на Дзирте и волшебной кошке. При виде Кэтти-бри в белых одеждах и черной кружевной шали он затаил дыхание от восторга.
«Какая прекрасная пара!» – подумал он. Дворф надеялся, что передаваемые шепотом слухи имеют под собой основания.
Вскоре прибежал и Пайкел, грязный, взъерошенный; он хохотал, и причина его веселья стала ясна через минуту, когда подошли Пенелопа Гарпелл и старый Киппер. За ними следовали два парящих диска с бочонками лучшего вина производства Широкой Скамьи. Этот напиток являлся плодом многолетних усилий Пенелопы, направленных на развитие местного виноделия.
Дзирт и Кэтти-бри, увидев женщину, обменялись улыбками и кивнули друг другу; этот безмолвный разговор не ускользнул от внимания Айвена. Пенелопа тоже потрясающе выглядела в великолепном синем платье, которое плотно облегало фигуру и подчеркивало ее соблазнительные изгибы.
Айвен, подобно Дзирту и Кэтти-бри, не бывал в Гаунтлгриме уже несколько декад, но Пенелопа часто посещала подземный комплекс; она работала вместе с Громфом и другими магами, которые в свое время контролировали «извержения» Предвечного. Поговаривали, что они трудятся над каким-то новым проектом, о котором пока ничего не было толком известно.
– Вы уверены, что мне можно уйти? – спросил Айвен.
– Портал прекрасно охраняется с другой стороны, – сказала ему Кэтти-бри. – На одну ночь ты можешь его оставить, ничего страшного не случится.
Она обернулась к Пенелопе с вопросительным выражением на лице.
Женщина спокойно кивнула и, подойдя к двери, жестом попросила Айвена открыть замок.
– Громф уверен, – сообщила Пенелопа остальным,
