— Я иду с тобой.
— Это бессмысленно.
— Я так не считаю.
— Послушай, что ты делаешь?
— А что ты делаешь?
Он постоял, не шевелясь, и вдруг рассмеялся по-своему, почти беззвучно. Взял меня за руку; я упирался, предчувствуя, что он начнет меня разубеждать.
— Послушай. — Он понизил голос. — Ты помнишь, зачем нас высадили здесь?
— Помню.
— "Гея" может и не вернуться.
— Я знаю.
— Кто-то должен остаться и построить станцию.
— Согласен, но почему идти должен ты, а не я?
— Потому что я лучше тебя справлюсь с этим делом.
На это я не мог ничего возразить. Он снова повернулся ко мне.
— Ты пойдешь, — сказал он, — если мне не удастся. Хорошо?
— Хорошо, — ответил я, пораженный простотой этого разговора, и добавил: — Я буду держать с тобой связь.
Он молча повернул рычаги. Раздалось шипение воздуха, всасываемого внутрь камеры; стрелка манометра лениво приблизилась к крайней черте, несколько раз качнулась около нее и остановилась у края шкалы. Зорин толкнул большие рычаги выходной двери. Она не открылась. Он буркнул что-то и нажал сильнее. Я помог ему. Дверь медленно поддалась. Через щель к нашим ногам хлынул сыпучий песок. Струя все увеличивалась. Наконец дверь открылась. У выхода образовалась глубокая воронка. Бронекамеру окружали высокие песчаные холмы. Равнина, залитая холодным светом далекого солнца А Центавра, была мертва и тиха; она была похожа на потрескавшуюся мозаику, выложенную из угля и серебра. Зорин слегка приподнял правую руку, сказал «пока» и исчез из глаз так быстро, что я не успел рассмотреть, в каком направлении он двинулся. Я выглянул в открытую дверь и только теперь увидел его: он был уже в нескольких десятках метров; шел, утопая в песке почти до колен, и при каждом шаге сыпучий песок как бы окатывал его ноги. Я огляделся, пытаясь увидеть вдали сводчатую крышу атомного агрегата, рядом с которым помещался ангар автоматов, и вздрогнул. В темноте сверкнула короткая вспышка, за ней — послабее — другая, третья, четвертая. Метеориты. Энергия удара воспламеняла их. Я стоял неподвижно, горизонт сверкал. Зорин был уже таким маленьким, что я мог бы закрыть его фигуру вытянутым пальцем.
— Как ты там? — спросил я в микрофон, чтобы сказать хоть что-нибудь.
— Как в сиропе, — сейчас же ответил он.
Я умолк. Вспышки появлялись то здесь, то там, — казалось, какие-то невидимые существа подают друг другу световые сигналы. Вдруг я сообразил, что стою под открытым небом. Это было бессмысленно: если уж подвергаться опасности, надо было идти с Зориным. Я вошел в шлюз и потерял его из виду. Подняв руку, оперся о притолоку: так можно было следить за циферблатом и смотреть на горизонт через полуоткрытую дверь. Вспышки продолжались. Секундная стрелка передвигалась по циферблату, как обессилевшее насекомое. Я ждал. «Еще три минуты», — подсчитал я в уме и громко спросил:
— Идешь?
— Иду.
Эти вопросы и ответы повторялись. Вдруг я увидел вдали две вспышки и услышал слабый стон.
— Зорин!
— Ничего, ничего, — ответил он сдавленным голосом.
Я вздохнул облегченно: метеорит не попал в него, иначе он погиб бы на месте. «Идешь?» — хотел спросить я, но дыхание перехватило. В наушниках слышался страшный треск.
— Пусти же… — невнятно бормотал Зорин, — зачем ты держишь? Ну…
— С кем ты говоришь? — спросил я, чувствуя, что волосы у меня поднимаются дыбом.
Он не отвечал. Было слышно его срывающееся дыхание, будто он силился поднять что-то. Одним прыжком я выскочил наружу. Равнина, залитая холодным светом, была мертва и пуста. Я сообразил, что Зорин находится где-то в трехстах пятидесяти — четырехстах метрах, но видел только зубчатые скалы, холмы, длинные тени… больше ничего.
— Зорин! — закричал я так, что у меня зазвенело в ушах.
— Иду, иду, — ответил он тем же сдавленным голосом.
Вдруг песок в одном месте вздрогнул, зашевелился, серебристая фигура вынырнула из него, выпрямилась и медленно двинулась вперед. «Он упал, — подумал я. — С кем он говорил?»
Решив задать этот вопрос после, я вернулся внутрь шлюза. Вдруг в наушниках послышался голос Зорина:
— Я дошел.
Он бормотал что-то, видимо копаясь в песке, засыпавшем вход в ангар.
— Начинаю действовать, — минуту спустя сказал он.
Работа затянулась дольше, чем я предполагал: полчаса по секундомеру, а если судить по напряжению моих нервов — целую вечность. Наконец он сказал:
— Кончено. Теперь они будут послушны, как кролики. Возвращаюсь.
Мне показалось, что вспышки участились, — впрочем, может быть, только показалось. Несколько раз под ногами вздрогнула почва. Эта дрожь, на которую мы в камере уже не обращали внимания, заставила мое сердце учащенно забиться. Зорин возвращался удивительно медленно, но в наушниках слышалось тяжелое дыхание, словно он бежал. Теряя терпение, я несколько раз в волнении выходил за дверь. Белый диск солнца А Центавра приближался к скалистому горизонту. Ночь подходила к концу. Вскоре метеоритный дождь должен был усилиться.
— Что ты медлишь? — закричал я наконец.
Он ничего не ответил, но дышал по-прежнему тяжело. Я не мог понять почему — ходьба не могла так измотать его.
Вдруг он появился в двери и поспешно, но как-то неуверенно вошел в шлюз. Закрыв за собой дверь, сказал:
— Войди внутрь.
— Я подожду… — начал я.
Он резко оборвал меня:
— Войди внутрь! Я сейчас приду.
Я подчинился. Сняв скафандр в шлюзе, он через минуту вошел в кабину. Медленно подошел к столу, над которым висела лампа, поднял руки к глазам, растопырил пальцы и что-то пробормотал. Его широкая спина была как-то неестественно согнута.
— Что с тобой?.. — прошептал я.
Он оперся о ручку кресла и глухо ответил:
— Плохо вижу.
— Почему? Метеорит?
— Нет. Я упал.
— И что?
— Споткнулся о тот разбитый автомат…
— Говори же!
— Кажется, у него контейнер… понимаешь… атомное сердце было расплющено.
— И ты упал на него? — в ужасе закричал я.
Он кивнул.
— Присоски, понимаешь… магнитные присоски сапог приросли к металлу, я никак не мог освободиться…
Ко мне возвращалось спокойствие. Ум был охвачен страшным холодом, но в голове стало яснее. Я знал: надо действовать немедленно.
Метеорит ударил в автомат с такой точностью, что разбил его атомное сердце, и Зорин, споткнувшись, упал всем телом на обломки, излучающие мощную радиацию.
— Что ты чувствуешь? — Я шагнул к нему.
— Не подходи… — сказал он, отступив на шаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
