любом случае. Если это свои и он оказался под подозрением, то оправдаться возможность дадут. Если же чужие — им живой Фидель тем более полезнее мёртвого.
А вдруг это просто негласное наблюдение — и ничего не случится вообще? Нормальная ситуация при его службе. Более того, хороший знак. Дополнительные проверки устраивают людям, которым хотят доверить нечто важное. И которых рассматривают на повышение.
Но увы: интуиция упрямо твердила, что дело вот-вот обернётся плохо. Подтверждений долго ждать не пришлось, потому что экипаж остановился на набережной — совсем не там, где должен был.
— Мы приехали?
— Приехали.
Это, с одной стороны, было неправдой — до дома, где жил Фидель, оставались ещё мост через канал и пара кварталов. Но всё-таки тайный дел мастер не соврал. Как бы ни вышло дальше, они с девушкой уже никуда вместе не поедут.
Приехали.
Он прикрыл плащом эспаду и сменил позу — так, чтобы она казалась естественной, но не мешала завести руку за спину. Туда, где находился кинжал.
Из экипажа ничего было не разглядеть — слишком маленькие окна. А высовываться раньше времени ни к чему. Звуки тоже не сообщали многого: Фидель слышал, как сзади карету нагнал всё тот же всадник. Слышал ещё одного коня, и что какие-то люди говорят с кучером. Разобрать слова не представлялось возможным: мешали шум соседней улицы, плеск воды и стенки кареты.
Наконец мужская фигура оказалась напротив окна — и рядом с этим человеком точно стоял кто-то ещё, это Фидель чувствовал. Темно, лицо не разглядишь. Плащ, шляпа с широкими полями, а более ничего не ясно.
— Сеньор Фадрике де Орхес? — поинтересовался незнакомец.
Что?.. Фадрике де Орхес? Фидель никогда не представлялся подобным именем. И не значился под таким ни в одном документе. Иностранного акцента в речи не слышалось, что радовало. Это ещё не гарантия, что перед Фиделем балеарец, но уже что-то.
— Простите?..
— Сеньор Фадрике де Орхес? Вы служите в Первом Секретариате Тайной королевской канцелярии, это верно?
Разумеется, это было неверно. Первый секретариат занимался вопросами относительно мирными, а Фидель служил в Третьем — том самом, с парнями из которого врагам королевства лучше не встречаться. Никакого Фадрике де Орхеса он не знал.
Однако кем бы ни оказались эти люди — они едва ли могли случайно обознаться. Оставалось подыгрывать, что же ещё?
— Да, я Фадрике де Орхес. А о моей службе не пристало разговаривать с незнакомцами! С кем имею честь? Я, видите ли, немного занят, и мне не хотелось бы…
— Это не займёт много времени! Пустая формальность, сеньор. Сегодня вечером случился один дурной инцидент, и я уполномочен…
— Ещё раз: кто это — вы?
— Алонсо Эччеверия. Третий секретариат.
А вот это звучало неправдоподобно. Третий секретариат редко говорил не на языке стали, свинца или яда — это во-первых, а «во-вторых», «в-третьих» и так далее… У Фиделя возникала ещё масса вопросов. Не было смысла формулировать их даже мысленно: он просто не поверил, вот и всё.
— Рад знакомству, сеньор Эччеверия. И каковы же полномочия, о которых вы говорите? Что вам нужно?
— Прошу вас, выйдите из кареты. Это не займёт много времени.
Иной раз перед человеком встаёт вопрос, от которого зависит вся жизнь. Например, заключать ли брак? Поступать ли на церковную службу? Отправиться ли в далёкое путешествие? Теперь такой вопрос стоял перед Фиделем, только звучал проще.
Выходить ли ему из кареты?
Что снаружи, сколько там людей, как они будут себя вести — оставалось только догадываться. А точнее «гадать» — как на кофейной гуще или козлиных кишках. Хорошо, что шлюхе хватило ума затихнуть, не обращать на себя внимания: важное в этой профессии умение.
Кое-чем шлюхи удивительно похожи на тайных слуг королевы.
— Я предъявлю свои бумаги, чтобы вы были спокойны. — добавил человек, назвавшийся Алонсо Эччеверия.
Ну-ну. Какие же это, любопытно, бумаги? Будь Алонсо из тех сотрудников Третьего секретариата, что вообще имеют документы подобного рода на руках, Фидель знал бы его. Сам тайных дел мастер не владел подтверждающими должность бумагами — от них больше вреда, чем пользы. Случись что, и Балеарскому королевству будет удобнее отрицать с ним всякую связь.
— Бумаги, говорите… Хорошо, сеньор. Начинаю догадываться о сути вашего вопроса… Я так понимаю, вас послал Гаиска Ибарро? Это всё объясняет, если так — никаких проблем.
На миг собеседник Фиделя замялся, но затем ответил:
— Да. Именно сеньор Ибарро.
Большего не требовалось. Гаиска Ибарро скончался буквально на днях: об этом Фидель слышал от Педро, своего постоянного связного. Ничего подозрительного в той смерти — Ибарро был человеком очень преклонных лет.
Разумеется, один из высших чиновников Тайной канцелярии не мог нынче отдать никакого приказа… если только Алонсо Эччеверия не умел общаться с душами мертвецов. Но подобное предложение Фидель благоразумно отбросил.
Всё понятно: Алонсо, кем бы они в действительности ни был, просто не узнал о смерти Ибарро так скоро. Тайная канцелярия — не та организация, о жизни которой говорят на любой площади. Этот человек оперировал устаревшими сведениями, чем окончательно выдал себя.
Кем он мог являться на самом деле?
Возможно, тремонским шпионом, и тогда это как-то связано с недавними событиями. Или любым другим врагом Балеарии: возможно, даже внутренним, а не внешним. Вероятно, Алонсо и правда выслеживал некоего Фадрике де Орхеса из Первого секретариата. Наверняка Фадрике — человек, работающий с бумагами, а потому представляющий для врагов королевства немалый интерес. Но не несущий при том опасности при встрече. Кабинетная, как говорится, крыса.
Но каковы бы ни были причины ошибки, вместо конторского работника самозванцы столкнулись с Фиделем.
А Фидель работал отнюдь не с документами.
Если честно, самозванец повёл себя самонадеянно. Те же наглость с глупостью, каковые Фидель обнаружил недавно в тремонском эмиссаре, пытавшемся завербовать лимландского художника. Эти люди решили изобразить служащих Тайной канцелярии, зная о ней слишком мало.
— Хорошо, сеньор Эччеверия. Давайте поговорим. Один момент.
А ведь неплохой был вечер! И женщина эта, пусть продажная — но до чего хороша… Как здорово было бы провести ночь с ней!
Не судьба. Теперь уж — как сложится.
Фидель отворил дверь кареты, поставил ногу на подножку. Алонсо шагнул назад, позволяя ему выйти — и, высунувшись наружу, тайных дел мастер смог увидеть хотя бы что-то. Ещё двое людей рядом, всадник позади — и, судя по расположению незнакомцев, всего их было довольно много. До десяти человек. Фидель расставлял бы людей
