— Это был очень большой волк, — задумчиво сказал брат Иованн, поднимая с земли осколок челюсти.
Кость была раздроблена жестоким ударом, но часть зубов впечатляющего размера все же сохранилась.
— В самом деле, очень большой, — согласился брат Саил, хотя о волках ему мало что было известно. И он не имел большого желания узнать больше.
Солнце уже почти зашло, темнеющий лес был зловеще безмолвным.
— Но что же это за существо, которое так обошлось с большим волком, волком-самцом? Эти кости не тронул зуб. Они лишь переломаны, как будто некое существо, еще более буйное и дикое, чем этот волк, топтало его…
…
Для историков Современности имя брата Иованна символизировало любовь и мягкосердечие. То же самое можно было сказать и об ортодоксальных членах храмовых сообществ, благоговевших перед ним, как перед святым, и о людях, далеких от религиозности. Подобно Винченто, святой Иованн превратился в могучую личность из народных легенд.
— Мы только час назад уловили его истинную важность, снова зазвучал в голове Деррона голос Командующего Сектором. — Стабилизировав положение Винченто и сконцентрировав всех наблюдателей на твоем участке, мы смогли разглядеть его структуру. В историческом времени жизнелиния Иованна продолжается еще пятнадцать лет, оказывая по всей длине поддержку другим линиям. Эти линии, в свою очередь, излучают поддержку другим. Процесс распространяется по всей протяженности истории. Предполагается, что договор о разоружении, подписанный через триста лет после его смерти, может не осуществиться, и международная ядерная война сотрет с лица планеты нашу цивилизацию, стоит только прервать линию Иованна в твоей темпоральной точке.
Командующий сделал паузу, послышался торопливый голос девушки-информатора:
— Новое сообщение полковнику Одегарду.
— Лиза? — спросил Деррон, переходя на шаг.
Она заколебалась, но всего лишь на секунду, потом служебный долг взял верх:
— Полковник, жизнелиния, ранее описываемая как эмбрион, покидает зону безопасности. Скорость ее перемещения превышает возможную для человека или животного. Мы еще не имеем этому объяснения. Кроме того, возьмите на пять градусов левее.
— Понял.
Исполнив приказание с возможной в его положении точностью, он выбрался из низины. Грязь замедляла продвижение.
— Лиза?
— Деррон, они допустили меня к связи только после того, как я обещала не выходить за рамки дела.
— Я понял, ничего не говори. — Он снова бросился бежать, дыхание вырывалось из легких с хриплым свистом. — Я только хотел сказать… если бы… у тебя был мой ребенок…
Послышался тихий всхлип. Но когда Лиза заговорила, голос ее был спокоен. Она передала новую поправку курса.
…
Краем глаза брат Саил уловил вдали какое-то движение. Что-то быстро приближалось к ним сквозь деревья и кусты. Прищурившись, поражаясь собственному относительному спокойствию, он обнаружил, что их поиск пришел к концу.
Волк?
Вряд ли. Приближающееся существо следовало бы назвать монстром или демоном, и теперь оно настигало людей, осмелившихся выйти на его поиски.
Оно было размерами с человека и имело зловещий вид. Бесшумными кошачьими прыжками оно преодолевало густой подлесок. Брат Саил понял, что должен пожертвовать жизнью ради брата Иованна, должен оттолкнуть его в сторону и броситься вперед, отвлекая внимание на себя. И нечто внутри его стремилось осуществить этот подвиг, но ноги обратились вдруг в свинец, превратив его в неподвижную статую. Саил попытался хотя бы криком предупредить Иованна, но ужас парализовал горло. Все же ему удалось схватить брата Иованна за руку и повернуть в сторону надвигающейся опасности.
— О! — смог только произнести он, выходя из задумчивости.
В нескольких шагах от них монстр приостановился и присел на четырех стройных лапах, переводя взгляд с одного на другого, как будто решая, кто именно ему нужен. Мельком видевшие существо, крестьяне вполне могли принять его за волка. Куски серой шерсти свисали с его тела, как будто оно само разорвало на себе волчью одежду. Безволосое, бесполое, жуткое и красивое одновременно существо, словно капля ртути, двумя плавными прыжками покрыло расстояние между собой и людьми. Потом снова присело, обратившись в безмолвную статую.
— Именем Бога, пойди прочь! — прошептал брат Саил дрожащими губами. — Это сверхъестественное существо, уйдем отсюда, брат!
Но Иованн только поднял руки и знаком клина приветствовал серебряный ужас. Казалось, что он благословляет его, а не проклинает.
— Брат Волк, — произнес он тихим голосом, — ты и в самом деле не похож на всех зверей, которых мне приходилось встречать, и неведомо мне: откуда мог появиться такой зверь, как ты. Но в тебе теплится дух жизни, поэтому не забывай ни на миг, что наш небесный Отец создал тебя так же, как и всех остальных существ, и все мы, таким образом, дети одного Отца.
Волк кинулся было вперед, но остановился. Сделал еще шаг и снова замер. Саилу показалось, что он видит в раскрытой его пасти длинные и острые клыки, которые вдруг зловеще задвигались, сливаясь в блестящую полосу, словно зубья невероятной пилы.
Иованн опустился на одно колено, оказавшись лицом к лицу с приникшим к земле монстром. И развел руки, словно собираясь обнять его.
Из разверстой пасти послышался скрежет металла о металл. Саил едва не потерял сознание. Но в голосе Иованна не было ничего, напоминающего страх — только любовь.
— Брат Волк, ты убивал и разорял, как ненасытный разбойник, и за это заслуживаешь наказания! Но прими вместо него прощение всех тех, кому причинил ты зло. Идем же, вот моя рука! Во имя Святейшего, идем со мной и поклянись, что с этого дня ты будешь жить в мире с людьми. Идем!
…
Сначала Деррон, бегущий из последних сил, увидел брата Саила, неподвижно стоящего и смотрящего куда-то в сторону, на что-то, скрытое от глаз Деррона густыми кустами. Он резко остановился и вскинул посох, но стрелять не стал — знал, что Саил — не берсеркер. Сообщение Сектора о пунктирной эмбриональной жизнелинии и услышанное в соборе привело его к невероятной догадке, поразительному выводу… Этого не могло быть, но факты…
Сделав три шага в сторону, Деррон увидел то, что заставило брата Саила застыть с открытым ртом.
Волк-берсеркер сделал последний, нерешительный шаг. Медленно поднял металлическую лапу… Стальные когти осторожно прикоснулись к руке стоящего на колене монаха…
…
— Итак, я угадал верно — он превратился в живое существо, — рассказывал Деррон. Голова его покоилась на коленях Лизы, над ними сияло искусственное солнце подземного парка и шевелилась листва деревьев. — А будучи живым, оказался под влиянием личности святого Иованна. Под влиянием гуманизма, любви… Не знаю, как это можно выразить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
