— Сыкуны! — презрительно сплюнул инициатор мероприятия. — Давай за мной!
Прижимаясь друг к другу, они стали спускаться по лестнице.
— Ну и могила, — шепотом сказал один из них. — Не нужда, в жизни бы сюда не полез. Надо было факел сделать. Спички есть?
— У меня коробок.
Слабый огонек, едва разгоревшись, тут же погас — из глубин КПП в открытый люк тянуло сильным сквозняком.
— Шуршит что-то, — испуганно произнес замыкающий. — Слышите?
— Вентиляция, — успокоили его.
Постепенно они растянулись цепочкой. ПОшник, идущий последним, свернул в боковой проход, проследовал по нему метров двадцать и уперся в запертую дверь. Подергал за ручку, навалился плечом и, поняв бесплодность своих попыток, пошел вдоль стеночки обратно. Ему показалось, что на этот раз он шел гораздо дольше. Обеспокоенный, он ускорил шаг и едва не загремел в широкий проем, которым прерывалась стена. ПОшник опустил ногу вниз, но сапог, вместо того чтобы упереться в ступени, встретил пустоту.
ПОшнику стало жутко. Едва сдерживаясь, чтобы не закричать, он дрожащим голосом позвал в темноту:
— Мужики, вы где?
Звуки метнулись от одной стены к другой и погасли.
Выход из тупика он нашел минут через десять. Облегченно вздохнул, вытер мокрый лоб и, с трудом преодолевая желание покинуть эту мышеловку, все же стал спускаться вниз — к остальным. Вскоре впереди забрезжил слабый свет. ПОшник ускорил шаг и оказался в небольшом помещении. На тахте, подложив руку под голову, лежал первый. За пластиковым столом сидел второй ПОшник и, казалось, дремал, свесив голову на грудь. Свет, выбиваясь из узкой щели под дверью в соседнюю комнату, слабым лучиком делил надвое экран монитора, делая его похожим на кошачий глаз.
— Вы че, блин, оборзели?! — заорал ПОшник с порога. — Балдеете, а я там в темноте шарахаюсь! Подъем, минута сроку!
Из-за приоткрытой двери послышался стон. ПОшник переменился в лице и на цыпочках подошел поближе.
На полу лежали трое: грузный седой мужчина в генеральской форме с окровавленным полусъеденным лицом и двое недавних спутников ПОшника. Один из них, зажимая горло ладонью, из-под которой струйкой стекала кровь, тянул свободную руку к двери и пытался что-то сказать.
ПОшник отпрянул от двери и налетел на сидящего за столом человека. Тот покачнулся и рухнул на пол. Увидев у него под лопаткой рукоятку ножа, ПОшник заорал благим матом и бросился к выходу. Ужас подсказал ему верный путь — он без происшествий добрался до промежуточной площадки и на мгновение остановился перевести дух. Остановился — и услышал за спиной крадущиеся легкие шаги.
— Кто? Кто здесь?! Кто?!! — закричал он, оборачиваясь.
Темнота ответила ему легким смешком. ПОшник вскинул автомат, пытаясь попасть пальцем на курок, но не успел. Что-то больно укололо его в живот, потом в грудь, потом в горло. В глазах у него сверкнула яркая вспышка, и это было последнее, что он увидел в своей жизни.
Из люка на поверхность вышел человек. Осторожно ступая босыми ногами по комьям земли, он сделал несколько шагов и остановился. Что-то ему не понравилось. Он угрожающе обвел безумным взглядом тайгу, выставил перед собой окровавленное лезвие штыка и зарычал. Постоял неподвижно, успокоился и побрел по тропинке к Калчам. На окраине поселка человек наткнулся на обожженный труп. Присел рядом, поковырял в мертвых глазницах и радостно засмеялся.
Из глубины мертвого поселка долетел тоскливый собачий плач. Человек вздрогнул, поднял голову к небу и, вторя ему, завыл. Потом увидел что-то над безразлично дымящей Калчевской и замолчал.
С неба на Калчи, разбрызгивая искры, падали звезды. В те времена, когда не было на свете ни генерала Зобова, ни адъютанта, ни в/ч 35252, а население шарика под названием Земля еще не поднялось с четырех конечностей на две, в глубинах Космоса произошла одна из многих вселенских катастроф: на орбите между Землей и Марсом развалилась на куски средней величины планета. Дробя друг дружку, гигантские каменные глыбы растянулись в пояс астероидов. Некоторые, отброшенные взрывом, исчезли в бездонных пучинах Вселенной, другие заметались между более благополучными планетами.
Астероид диаметром более семидесяти километров врезался в земную атмосферу в районе Атлантического океана. Вызванные его падением возмущения заставили океан вздыбиться волной высотой с самые большие горы. На тысячи километров от побережий суша ушла под воду. Зашевелились материки, погружаясь в пучину в одних местах и рождая новые острова в других. Расплавленная магма, сжатая на глубинах в несколько десятков километров земной корой, искала слабые места, чтобы выплеснуться из плена. Там, где ей это удалось, возникли вулканы.
Полуострову Камчатка «повезло» более других мест. Имея каменную платформу толщиной в десять, а местами и менее километров, он в мгновение ока вспучился, словно нарывами, десятками огнедышащих гор.
За какие-то сотни лет выросли Калчевская и Шивелуч. Выпустив свой гнев огромным количеством лавы, подземный бог успокоился, но иногда — раз в двадцать, двадцать пять лет — показывал свой характер, заставляя в страхе трястись землю и плеваться горы вулканическими бомбами. Тонкий слой земной коры, на которой покоились Калчи, казалось, надежно был защищен от катаклизмов двумя «предохранителями».
Ядерные заряды, отстреленные боеголовкой, рванули над поселком почти синхронно на высоте в двести метров. Солнечный свет померк, поглощенный чудовищной силы вспышкой. Через пару секунд миллионноградусное пекло уничтожило все, что раньше было в/ч 35252 и Калчами, оставив на поверхности ровный слой оплавленного до стекловидного состояния камня. Вода в реке Камчатка вскипела и превратилась в пар, обнажив дно. Последовавшая за вспышкой ударная волна огромным молотом опустилась на поверхность земли.
Калчевская отозвалась немедленно. Будто по команде стали извергаться вулканчики-паразиты на ее склонах. Но их маломощные жерла не способны были снизить резко подскочившее в глубинах земли давление. И тогда, прорвав многолетнюю пробку на своей вершине, заговорила сама хозяйка. Еще не смолк грохот от взрыва зарядов, как раздался еще один, не менее грандиозный. Над вершиной Калчевской вырос столб пламени высотой в несколько километров. Кратер треснул и разлетелся на куски, уменьшив высоту горы почти на треть. Земля затряслась как в лихорадке. От подножия Калчевской до Калчей пробежал разлом, из которого, как из раны, вздыбилась стена розовой жидкой породы. Разлом перерезал надвое русло Камчатки, сопку за рекой и устремился к Шивелучу. Демон вырвался из заточения.
