в эшелон.
— Я поеду с тобой.
— Нет, не поедешь. Оля, ну сколько можно? Что за детский сад? Я тебя очень прошу. От твоей снайперской винтовки толку будет мало. А риск очень большой. Пожалуйста, очень тебя прошу. Мы и так подверглись атаке «диких» на станции. Поэтому, ты останешься здесь. Мы сходим туда и обратно. И всё. Дальше будем с тобой вместе.
Ольга смотрела мне в глаза, потом поникла.
— Марк, когда всё это кончится?
— Когда-нибудь, кончится. Когда будем в безопасном месте, где не надо будет каждый раз хвататься за оружие. Но до этого места надо дойти. Живыми, понимаешь?
— Да.
— Иди в броневагон. Всё будет хорошо. Обещаю.
Оля ушла. Я оглядел всех, кто пойдёт в Белогорье.
— Бронежилеты, шлемы у всех?
— Да. — Ответил Василий.
— Значит так, Георгича беречь любой ценой. Он у нас единственный машинист. Всё поехали.
Вся группа находилась на тепловозе, как в самой кабине, так и рядом, рассредоточившись по обеим сторонам тепловоза, вдоль его корпуса на двух боковых дорожках. Ворота в "Белогорье" были открыты. Всё верно. В прошлый раз мы улепётывали оттуда, только пыль из-под ног летела. И конечно времени и желания закрыть ворота у нас как-то отсутствовали. Действовали быстро. Георгич сбросил скорость только перед самыми воротами. Подошёл и ткнулся сцепкой тепловоза с цепкой первого вагона. С тепловоза соскочили шестеро. Двое стали закреплять сцепку тепловоза с вагоном, четверо побежали, чтобы отцепить два вагона от остальных. Я присоединился к тем четверым. Николая и ещё одного бойца оставил возле Георгича.
Ребята работали споро. Отсоединили два нужных нам вагона. В этот момент я увидел первую тварь. Он спрыгнул с крыши склада, возле которого и стояли вагоны. Сработал на автомате. Мозг ещё не успел дать команду, как ствол автомата, снаряжённого интегрированным в оружие мощным глушителем, выплюнул три пули. Очередь с отсечкой на три патроны. Две прошли мимо, но одна попала в грудь разворотив её в хлам. Всё же калибр в 12,7 миллиметров, как у крупнокалиберного пулемёта, это не чинарики на остановке собирать. Ранение было однозначно смертельным. Простой человек, даже не пикнул бы. «Дикий» же, лежа на спине, хрипел, пузырил кровавой пеной на зубастой пасти и шевелил конечностями подыхая.
— Всё командир. — Крикнул в этот момент один из парней.
— Бежим! — Рявкнул им в ответ и мы ломанулись. Бежали, как сайгаки. Георгич стал сдавать назад. Застучали выстрелы с тепловоза. Похоже твари полезли. Мама дорогая, дай нам только слинять отсюда! Клянусь, жену буду любить всю жизнь, любить, холить и лелеять! Ни разу не изменю и даже в сторону других женщин смотреть не буду! Ни разу ни одного плохого слова в ей адрес не скажу!
Я бежал последним. Впереди меня бежали двое, друг за другом. Когда пробегали последний вагон, с верху, с крыши склада прыгнула тварь на бойца, бежавшего сразу передо мной. Сбила с ног. Я выстрелил ей в спину, разламывая в куски позвоночник. Раздался жуткий вой. Я тут же с ходу зарядил ей в голову ногой.
— Марк, в сторону! — закричал самый первый бегун, он успел развернуться. Я принял резко влево. Тут же застучали выстрелы из карабина. Позади завыли, захрипели. Мать, мать вашу! По ту сторону вагонов интенсивность стрельбы нарастала. Тепловоз уже двигался, таща за собой пару вагонов. Отбросил дохлую тварь от парня. Он лежал лицом вниз. Подхватил его. Похоже боец был в отключке. Потащил. Подскочил второй, подхватил напарника с другой стороны. Мля, тепловоз стал набирать скорость. Мы бежали, таща товарища на себе. Наконец склад закончился. Всё, с крыши никто больше не спрыгнет нам на голову. Увеличили скорость, выкладываясь полностью. Добежали до тепловоза. Там руки ухватили бойца и помогли затащить наверх. Мы запрыгнули следом. Дышали, как загнанные кони. Всё же груз на самих был мама не горюй, оружие, снаряжение, бронежилеты. И тот, кого мы тащили так же экипирован. Парни отстреливались во всю. Долго отдыхать нельзя. Автомат в руки. Вот только ствол ходит ходуном, сердце колотиться как сумасшедшее. Правда и адреналина в крови переизбыток.
Несколько особей заскочили на крышу последнего вагона. Побежали к нам. Перенесли огонь на них. Да ё ма ё, сколько же вас тут уродов. Отстаньте и сдохните. Грохот от выстрелов. Отстрелил двоих на крыше. Георгич увеличивал скорость. Скоро эшелон. Стая нас продолжала преследовать. Связался по рации со Стасом.
— Стас, встречайте. Нас преследуют. По вагонам не стрелять. Продырявите баки для воды наверху.
— Понял.
Наконец, показался эшелон, стоявший на главном пути. Я увидел, как наводиться орудие танковой башни броневагона. Вот чёрт! Они что, из артиллерии по нам вдарят? Да мать моя женщина! Выстрел. Взрыв накрыл троих «диких», догонявших тепловоз. Застучали станковые пулемёты Горюнова в броневагонах. Ещё один выстрел башенного орудия. Взрыв. Осколочно-фугасными долбят, понял я. Вот ничего себе, сбегали за парочкой вагонов, называется!
Неожиданно стая откатилась. Как по команде. Резко так. Раз и повернули назад. Прошли стрелку и вышли на главный путь. Тепловоз остановился. Стрелку перевели. Геогрич двинул тепловоз вперёд, толкая перед собой пару вагонов. Наконец сцепка последнего вагона эшелона сцепилась со сцепкой первого вагона из двух, которые мы пригнали из Белогорья. Закрепили. Тепловоз отсоединили. Все резко перебрались в эшелон. Георгича проводили в наш бронелокомотив. Там с ним остался один из бойцов. Вообще туда моя мама хотела перебраться. Как же, поближе к мужу. Но Георгич запретил.
— Вероника, ты чего меня караулить тут будешь? Ты там нужна. Ты гражданская администрация. Вот и занимайся делами. — Мама жалобно смотрела на Георгича. Он обнял её. Поцеловал. — Вероника. Ты же сама всё понимаешь. Никто тут не может кроме меня.
— Я за тебя очень испугалась, Костя. За тебя, за Марка. Вообще за ребят. Одного мужа я уже потеряла. Не хочу тебя потерять.
— Всё будет хорошо, Вероника. Никуда я от тебя не денусь. И ты от меня никуда не денешься. А кто внуков нянчить будет? С такими темпами у наших молодых, скоро Ольга нас обрадует, наверное! — Георгич с мамой посмотрели на нас с Олей. Конечно, как только я подбежал к эшелону, супруга сразу нарисовалась рядом с винтовкой на перевес и воинственным видом. Я засмеялся. Покачал головой.
— Не, Георгич. Оля сказала малого родит, когда в безопасном месте окажемся.
— Человек предполагает, сынок, а господь располагает. — Ответила мама. Я посмотрел на Олю.
— Не
