Читаем без скачивания Избранное: Сборник - Хюго Клаус

Мать. Кто? Томас?

Хилда (умолкает, сбросив охватившее ее оцепенение). Да, конечно, Томас. А потом вдруг убежал. Вот и все.

Андреа. Ты о чем-то умалчиваешь. Почему он закричал?

Мать. Хватит, Андреа! Твоя кузина все уже мне рассказала, она устала. Сейчас мы ляжем спать. И Томас скоро вернется.

Андреа. Они подрались.

Хилда. Неправда. Он поцеловал меня. Он страстно целовал меня. Мы чуть не упали и опрокинули стул.

Мать. Между вами действительно вышла ссора, Хилда?

Хилда. Нет, конечно, тетя. Я ведь уже вам рассказала.

Андреа. Она разделась перед ним.

Мать. Андреа, как ты смеешь даже думать о таких вещах? Все, что произошло, а вернее, все, чего не произошло, — это по твоей вине. Ты сбивала мальчика с толку, рассказывая ему сказки о том, что вы убежите из дому вдвоем и будете жить в Англии. Ты во всем виновата. Из-за твоего вранья, из-за твоих злобных наговоров на нас, его родителей, и будущую жену у Томаса снова начались припадки. Неужели тебе не совестно? Ты знаешь, насколько он впечатлителен, бедный мальчик, и играешь на его чувствах. У меня сердце замирало, когда я видела, как это невинное дитя запутывается в твоих сетях. Я предупреждала тебя. Я тебе говорила: оставь мальчика в покое.

Андреа (кричит). Да я здесь единственный человек, кто вообще думает о нем. Если кто и виноват в его болезни, так это только ты, мама.

Мать. Болезни? Вы только послушайте.

Андреа. Да, да, именно в болезни. Или, может быть, он абсолютно здоров? Ты и это хочешь скрыть, спрятать истину за ширмой лицемерных слов и красивых выдумок? Стыдишься своего больного сына?

Мать. Андреа!

Андреа. А эта, его будущая жена, разве не стоит предупредить ее и научить, как с ним управляться, как она должна ухаживать за своим женихом? Ибо, дорогая Хилда, с этого дня ему станет хуже. Знай же, дорогая невестка, что за этим припадком последуют другие и мама хорошо это знает. Я не права, мама?

Хилда. Что она говорит, тетя?

Мать. Чепуха, детка. Она бесится оттого, что брат не послушался ее, когда она звала его на улице. Впервые в жизни ее любимый братец наплевал на нее.

Андреа (срывается на крик). А любит он меня! Меня! Одну меня! Она ему не нужна! Он плевал на нее, на эту старуху которая надумала залучить мальчика к себе в постель.

Хилда. О, тетя!

Мать (кричит). Ты… ты бешеная кошка! Это тебя надо было запереть в психлечебницу, посадить за решетку! Да, да, тебя, змею подколодную, тебя, похотливую, грязную девку! И это моя дочь!

Сосед наверху стучит палкой в потолок. На минуту воцаряется тишина. Мать и дочь переводят дух. Короткое перемирие. Когда Андреа начинает говорить, голос у нее срывается. Она откашливается и продолжает, теперь голос ее звучит тише и пронзительнее.

Андреа. Вы с папой оскорбляете меня. Это так называемое счастье, которое вы уготовили Томасу, — самая настоящая низость и подлость, и знайте: вы от этого счастливее не станете. А меня вы ненавидите, потому что я мешаю вам закатить пышную свадьбу с колоколами и органом в церкви: невеста вся в белом, а Томас тыкается между вами, как теленок. Вы ненавидите меня, потому что я не позволю вам высосать из него все соки, не позволю вам медленно убивать его, не дам ему истечь кровью в окружении счастливых и довольных родных. (Тихим, проникновенным голосом.) Ты видишь, мама, я не прошу, чтобы ты любила меня, да и какая уж тут любовь, я только об одном прошу… ну пожалуйста, иначе случится непоправимое, ты ведь все понимаешь, мама, не настолько же ты слепа и бесчувственна.

Мать. Иди к себе в комнату, ложись спать.

Хилда. Я не желаю больше выслушивать подобные вещи, тетя. Как она смеет говорить мне это в лицо! Никогда в жизни меня так не оскорбляли. Я хочу уйти отсюда, тетя, я хочу поскорее вернуться домой, к маме, я расскажу ей все. О, такого я не ожидала…

Мать (грубо, обращаясь к Андреа). А ну, быстро в свою комнату, ты…

Андреа (уходит, но в дверях останавливается и кричит). Убирайся восвояси, беги к своей мамочке, там твое место. Две старухи! Пусть на тебе женится какой-нибудь деревенский увалень — молочник или кто-нибудь из твоих слуг, кому работать надоело. Давай, давай, беги за ним, пока не поздно. (Стремительно взбегает по ступенькам и скрывается в своей комнатке.)

Мать запирает дверь в гостиной.

Хилда. О, тетя, тетя!

Мать. Не расстраивайся, детка, больше это никогда не повторится, обещаю тебе, что ты в первый и в последний раз в моем доме слышишь такие ужасные вещи.

Хилда. О, ничего подобного я даже представить себе не могла. Я так хорошо думала обо всех вас и не предполагала, что стану причиной раздора в вашем доме, что Томас сбежит от меня, как от прокаженной, что меня обвинят… Я хочу уйти отсюда, тетя, и как можно скорее.

Мать. Подожди, детка, подожди. (Опускается на кушетку.) Послушай, Хилда, я больше не могу от тебя это скрывать: я солгала тебе. На нашей семье лежит проклятье.

Хилда. Я это поняла.

Мать. Я сама хотела бы уехать подальше отсюда, снять небольшой домик где-нибудь в деревне, с садиком и лужайкой, где так приятно посидеть вечерком. Но ничего не выйдет. Ведь мы не платим за жилье, Генри может жить в этом доме по милости Музыкального общества до конца своих дней. И потом, в деревне мое пособие по безработице будет намного меньше. Вот и приходится, как последним нищим, жить в городе, где нас знавали в лучшие времена. Мы могли быть счастливы, если бы примирились со своей судьбой, удовольствовались тем, что имеем, но ничего не выходит, по правде говоря, я и сама не знаю, почему. Иной раз я спрашиваю себя: «Почему мы несчастливы?» Потому что мы носим в себе все свои несчастья, Хилда, потому что мы притягиваем беду. Как все люди наделены определенным цветом волос, так мы наделены несчастьями, думаю я иногда.

Хилда. Ну что вы, тетя.

Мать. Ты еще слишком молода, детка, тебе этого не понять.

Хилда. Как же это? Ведь у вас была такая благополучная семья.

Мать. Да и раньше было то же самое, просто мы не осознавали этого. Однако все было именно так.

Хилда. Ах!

Мать. И вот мы сидим здесь взаперти, и нет у нас никакого выхода. Мы ведь даже носа на улицу не высовываем, один Томас время от времени убегает куда-то, словно дикий олень. Мы ни с кем не решаемся заговорить на улице. Над нами все издеваются, нас высмеивают.

Хилда. Но это совсем не так, тетя. Я знаю многих людей, которые уважают вас. Я уверена, у вас есть друзья, о которых вы даже не подозреваете.

Мать (язвительно смеется). Вот-вот, не подозреваем. Прежде, в самом начале нашей семейной жизни, старые друзья Генри нередко бывали у нас в доме. Где они теперь? А мои подружки по пансиону? В те годы я была задорная, веселая девушка, меня звали повсюду. У меня было прозвище Маковка, потому что я всегда носила красные платья. Посмотрел бы кто-нибудь сейчас на эту Маковку. Куда-то они все пропали, прежние знакомые, один за другим. Все нас стыдятся и избегают, наша бедность колет им глаза. Не с кем даже поболтать о пустяках, о которых любят болтать женщины, совершенно не с кем. Сижу здесь, как овчарка на цепи, и караулю двух мужчин, которых по-настоящему и мужчинами-то не назовешь, и дочь-развратницу. Вот так уходят годы. Ах, Хилда…

Тем временем Андреа погасила свет у себя в комнате и спустилась по лестнице. Она, пытается открыть дверь в гостиную, дергает за ручку.

Андреа. Откройте!

Мать. Посиди там, ты здесь ничего не забыла.

Андреа (громче). Открой, мама.

Мать (еще громче). Нечего тебе здесь делать. Лучше не показывайся.

Андреа (барабанит кулаками в дверь). Открой! Открой! Открой!

Сосед наверху снова стучит в потолок. Мать отпирает дверь, и Андреа врывается в гостиную. Внезапно смешавшись, садится.

Андреа (жалобным тоном). Я не могу заснуть.

Мать. Отправляйся к себе. И ты еще смеешь показываться здесь? Немедленно извинись перед своей кузиной и передо мной. Андреа. Я посижу здесь, дождусь Томаса.

Мать. С какой стати? Нам с Хилдой надо поговорить. Убирайся. Андреа. Я не могу там больше быть одна. Я не вынесу этого. Посижу здесь, а вы ложитесь спать.

Мать. А кто тебе сказал, что Томас сегодня вернется? Андреа. Он сел в седьмой трамвай. В последний или предпоследний. Доедет до конечной остановки и вернется назад.

Мать. Ты так думаешь? Плохо же ты знаешь нашего Томаса. Хилда. Я так измучилась, тетя! Я хочу прилечь.

Мать. Это лучшее, что мы можем сделать. Пусть все твои печали перейдут ко мне, а ты иди к себе и как следует выспись… Хилда. Я не могу спать, тетя. Я глаз не сомкну. Буду думать… Мать. У меня где-то были таблетки. Постой-ка. (Пошарив в ящике, вынимает коробочку с лекарствами.) Вот они. Успокаивающие. «Успокаивают нервную систему, способствуют глубокому сну». Хилда (обращаясь к Андреа). Ты будешь ждать Томаса? Андреа. Да.