Каффран задумался на несколько мгновений, вспоминая те части инструктажа, которые старался задвинуть в памяти подальше. Те, в которых Ибрам Гаунт говорил о Шолене Скаре.
Память вернулась к нему из самых темных уголков разума, словно болотный газ, поднимающийся из трясины забытья. Внезапно перед его мысленным взором предстал комиссар Гаунт, его голос зазвучал в ушах. Аудитория могучего транспортного корабля «Настойчивость». Гаунт в своей длинной шинели и форменной фуражке поднимается на кафедру под каменным балконом трибуны. Взгляд комиссара задерживается на позолоченном двуглавом орле, раскинувшем крылья на бархатном занавесе за его спиной. Гаунт снимает шинель и бросает на обитый черной кожей стул. Он остается в парадном кителе, снимая фуражку лишь для того, чтобы поправить волосы. Собравшиеся гвардейцы вытягиваются по струнке.
Гаунт тогда говорил о мерзостях и об отвратительных вещах, которые Каффран изо всех сил старался забыть.
— Шолен Скара — чудовище. Он боготворит смерть. Он верит в то, что это абсолютное выражение воли богов Хаоса. На Бальгауте, до нашей высадки, он создавал лагеря смерти. Там он уничтожил в ходе ритуалов не меньше миллиарда жителей Бальгаута. Его методы были весьма изощренными и…
Каффран не мог заставить себя вспомнить, что дальше рассказывал Гаунт. Мерзостные названия приспешников Хаоса, которыми командовал Шолен Скара, символизм его преступлений. Но теперь Каффран понял, почему Ибрам Гаунт — защитник человеческой жизни и воин всеблагого Императора — так сильно ненавидел монстров, подобных Скаре.
— Его служение Хаосу заключается в убийстве. Ему сгодится любая смерть. Можно даже не сомневаться, что он уже перебил все лояльное Империуму население улья. Но также нет сомнений в том, что, если Скара почувствует близость поражения, он начнет систематически истреблять все живое на острове, включая своих собственных солдат. Массовое самоубийство во славу Хаоса. Во имя богомерзости, которую они называют словом «Кхорн». — Гаунт закашлялся, словно его тошнило от одного этого слова, и шепот отвращения прокатился по рядам Призраков. — И вот в этом залог нашей победы. Мы можем победить, если убедим его в том, что он неизбежно проиграет. Тогда нам не понадобится убивать всех сектантов. Стоит Скаре решить, что он вот-вот потерпит поражение, он начнет истреблять своих собственных последователей в качестве последнего гимна веры и решимости.
Мысли Каффрана вернулись в настоящее. Адаре тем временем что-то говорил.
— …фес, да там еще! Кафф, смотри!
Тысячи Родичей выходили на площадь, сменяя шеренги уже убитых солдат.
«Не убитых, а принесенных в жертву», — поправил себя Каффран. Это как жатва. Ему живо вспомнились копны стеблей кукурузы на полях Танит, которые складывали механические молотилки.
Несмотря на тошноту, которая сотрясала все его нутро при каждом залпе, Каффран улыбался.
— Чего? — спросил его Адаре.
— Ничего…
— Так что будем делать? Каков план?
Каффран снова оскалился. Он вдруг осознал, что у него все же был план. И он только что привел его в исполнение. Взорвав башню, он заставил Шолена Скару поверить в то, что в улей Оскрай прорвалась крупная группировка противника. Убедил его в том, что поражение близко.
В результате Скара отдал приказ Родичам уничтожать самих себя. По сотне каждые тридцать секунд.
Каффран бессильно опустился на землю. Его измученное тело сотрясалось ударами сердца. На бедре обнаружился лазерный ожог, которого Каффран даже не замечал.
— Ты чего ржешь?! — в недоумении спросил Адаре.
Каффран понял, что и вправду смеется.
— Вот наш план, — наконец сказал он. — Будем ждать.
Полуденный ветер разогнал черный смог над ульем Оскрай. Но даже ветер и дождь не могли вытравить из огромного комплекса запах смерти. Эскадроны транспортных кораблей с воем пролетали над головой, взрывая дождевые тучи пламенем двигателей.
Гаунт обнаружил Каффрана спящим среди нескольких сотен других гвардейцев, расположившихся у подножия одной из башен. Молодой солдат вскочил и взял под козырек, как только осознал, кто его разбудил.
— Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — сказал Гаунт.
Вдвоем они пересекли площадь перерабатывающего комплекса, миновали отделения Призраков, вольпонских и абберлойских гвардейцев, зачищающих здания одно за другим. Кругом звучали команды и свистки. Имперские войска брали под свой контроль улей. Вереницы пленных с пустыми глазами потянулись прочь из города.
— Никогда не думал, что у тебя есть талант тактика, Каффран, — заговорил Гаунт.
— Должен признаться, сэр, я все придумал на ходу.
Гаунт остановился и с улыбкой посмотрел на молодого гвардейца:
— Феса ради, не говори этого Корбеку. А то у него заведутся вредные мысли.
Каффран рассмеялся. Он последовал за Гаунтом в крепкое каменное здание, внутри которого среди бочек с горючим было расчищено открытое пространство. С потолка лился свет натриевых ламп.
Свободную от бочек площадку окружили по периметру гвардейцы. Большинство из них было вольпонцами, но присутствовало и несколько Призраков — Роун и еще некоторые офицеры.
В центре на коленях сидел закованный в кандалы человек. Высокий, бритый, он был облачен в тугую черную мантию. «Он бы выглядел сильным, если бы ему позволили встать», — решил Каффран. Его глубокие темные глаза блеснули в сторону Гаунта и Каффрана, когда те выступили из круга охраны.
— Ну что же, маленький жирный опарыш Имперской… — заговорил человек мягким, усыпляющим тоном.
В следующий момент он уже лежал на полу. Удар Гаунта заставил его замолчать.
— Шолен Скара, — комиссар указал на лежащего на полу человека.
Тот пытался подняться, несмотря на мешавшие оковы. Из рассеченной губы сочилась кровь.
Расширившимися от удивления глазами Каффран смотрел на пленника. Гаунт тем временем извлек из кобуры свой пистолет, проверил заряд, передернул затвор и протянул оружие Каффрану.
— Думаю, это тебе придется по душе. Здесь нет полевого суда. Да он и не нужен. Считаю, ты заслужил это право.
Изумленный Каффран принял оружие и опустил взгляд на Скару. Чудовище смогло подняться на колени и теперь смотрело на гвардейца, скаля алые от крови зубы.
— Сэр… — начал было Каффран.
— Он умрет сегодня. Здесь и сейчас. Именем Императора, — отрывисто произнес Гаунт. — Я бы с превеликим удовольствием исполнил приговор сам. Но это твой день, Каффран. Эта победа — твоя заслуга.
— Это… большая честь, комиссар.
— Давай… сделай это, мальчик-Призрак… чего же ты ждешь? — Приторный голос Скары казался липким и настойчивым.
Каффран старался не смотреть в его глубокие маслянистые глаза. Гвардеец поднял оружие.
— Он жаждет смерти, сэр.
— Еще бы! И смерть — самое меньшее, чем мы можем ему отплатить, — отрезал Гаунт.
Ощущая на себе тяжесть всех взглядов в комнате, Каффран опустил пистолет и повернулся к комиссару:
— Нет, сэр, он сам жаждет смерти. Как вы нам и говорили. Смерть станет для него абсолютной победой. Этого он и желает. Здесь, на Сапиенции, мы одержали победу. Я не омрачу эту победу тем, что позволю врагу получить желаемое. — Призрак протянул пистолет Гаунту рукояткой вперед.
— Каффран?
— Вы действительно хотите покарать его, комиссар? Сохраните ему жизнь.
Гаунт поразмыслил несколько мгновений. И улыбнулся.
— Увести его, — приказал он страже, сомкнувшей круг над Скарой.
— Думаю, рано или поздно мне придется тебя повысить, — сказал он Каффрану, когда они вдвоем покинули здание.
За их спинами Шолен Скара вопил, умолял и выл. И жил, чтобы переживать эту агонию снова и снова.
Брин Майло, молодой адъютант Гаунта, принес комиссару жестяную кружку кофе и инфопланшеты с информацией, которую тот только собирался запросить. Гаунт сидел на складном стуле на террасе перед своим командным пунктом, глядя на укрепления Призраков среди изумрудной зелени Монтакса. Майло передал планшеты комиссару и тут же отвернулся, со стыдом осознавая свою вину.
Гаунт пробежал глазами светящиеся строки информации на экране верхнего.
— Доклады Маколла о разведке западных болот… и орбитальные снимки Монтакса. Благодарю.
Юноша попытался сгладить происшествие.
— Я подумал, что вы захотите взглянуть, — начал он. — Когда вы сегодня пойдете в атаку, вам понадобится…
— С чего это ты взял, что я собираюсь провести атаку сегодня?
Майло замолчал. Потом наконец пожал плечами:
— Так, догадался. После сегодняшнего ночного боя, он ведь был так близко. Вот я и решил…
Гаунт встал и посмотрел адъютанту прямо в глаза:
— Достаточно этих догадок. Ты ведь знаешь, в какие неприятности они могут нас втянуть. Меня, тебя и всех Призраков.
