Мало знать, в каком помещении тайный проход находится, ты его еще найди попробуй. Так что, ломанувшись вперед, перестал обращать внимание на тех, кто занял оборону. Одного мужчину, правда, пришлось убить, так как он находился у окна, через которое я собирался проникнуть в дом, но это не заняло много времени – буквально одна «молния» и «сфера давления» за спину.
Подземный ход находился в винном погребе. То ли банальность, то ли классика… В общем, когда я туда попал, шкаф с бутылками вина закрывался, но мне этого было достаточно – теперь я знал, какую стену ломать. Очередная «сфера», и я влетел в туннель. Беглецы даже не успели уйти подальше – три секунды, и я с ноги ударил ближайшего ко мне охранника, несшего на плече тело мелкого пацана. Шедший следом охранник остановился и, опустив еще одного ребенка на землю, развернулся в мою сторону, чтобы тут же схлопотать удар в голову. Предыдущая цель умерла очень быстро.
В целом никто из тех, кто пытался спасти детей, не оказал заметного сопротивления. Чувство разума показывало, что оставшаяся наверху охрана спешит к нам, что, в общем-то, хорошо для меня – не надо будет самому за ними бегать. Четыре охранника, которые пытались уйти по подземному ходу, несли с собой пятерых детей – трех мальчишек в возрасте от шести до восьми лет и двух младенцев в переносной люльке. Фиг знает какого пола. После того как закончил со взрослыми, сжал зубы, вздохнул и выпустил по пуле в голову более взрослым детям. Испытывал гадостное чувство на душе, но иначе было нельзя. Дети слишком взрослые, чтобы пытаться их взять к себе. А вот младенцы, к слову, – совсем другое дело. Их как воспитаешь, такими они и будут. Хм. А ведь им можно разблокировать камонтоку, после чего мой род увеличится на два человека…
Подумал. Подумал еще раз. Вздохнул и повернулся в сторону выхода. Идея, конечно, интересная, но сначала надо закончить с выпилом остальных Мейкшифтов. А младенцы пусть здесь полежат, ничего с ними не будет.
– Сергеич, – связался с ним по рации.
– На связи, – ответил он.
– Похоже, кто-то хочет сбежать. Северная часть особняка. Две отметки.
– Принял, уже бегу.
Ну а я к этому моменту уже находился у развороченного входа в туннель и встречал остатки охраны. Пять человек с жалкими пистолетами в руках. Впрочем, как выяснилось чуть позже, все они были Ветеранами и пистолеты использовали наравне с бахиром. Пять человек со столь небольшим рангом да в замкнутом пространстве разве лишь в теории могли представлять для меня опасность, так что я, не особо торопясь, уничтожил их всех. Но даже не торопясь получилось очень быстро.
Ну а после пошла зачистка спящих Мейкшифтов. Работа крайне мерзкая. Ни фига не благородная. Да и прямо скажем – ублюдская. Да, я не тяну на светлого героя, но таких в мире вообще мало. Как правило, основная масса людей – это серое нечто. Вот и я… Только иначе нельзя. Не получается иначе. Я готов оставить в живых ненавидящего меня ребенка, чтобы он вырос, набрался сил и пришел по мою душу. Я готов отвечать за свои поступки, готов щадить людей, просто чтобы на душе было чуть спокойнее. Но не в том случае, когда от моих действий зависят жизни близких. К черту моралистов, лучше я убью этих детей сейчас, чем они потом придут за детьми Казуки, за моими детьми, за нашими внуками, в конце-то концов. Брать их в род я тоже не готов, не нужна мне настолько мощная часовая бомба в семье. Рано или поздно начнут мстить, особенно ребята постарше. Черт, да их с самых малых лет растят в ненависти к Аматэру. Это не Мизуки, у которой пощадили мать и которая практически не знала отца. Да и Докья не воспитывали в своих детях ненависть к Кояма. Да и я, черт возьми, не Акено!
Я более трусливый…
– Добро побеждает только в сказках, – пробормотал я, пуская пулю в голову подростку лет шестнадцати.
Последнему Мейкшифту. Все. Если не считать двух младенцев, которых я решил забрать себе, этот род уничтожен. Вернувшись в подвал, забрал оттуда люльку с детьми, после чего направился к Святову. Свою цель он тоже уничтожил, ею оказались охранник с пацаном лет примерно пятнадцати.
– Держи, – протянул я ему люльку. – Пойду подожгу дом. Поставлю точку в этой истории.
– Может, не стоит? – спросил Святов, беря люльку в руки. – Давай уже свалим отсюда.
Обернувшись на дом, который освещало восходящее солнце, мотнул головой.
– Чем меньше следов мы оставим, тем меньше о нас узнают, – произнес я. – Не волнуйся, я быстро.
На самом деле Святов был прав, но мне хотелось сжечь это место к чертям. Как будто его и не было. Как и того, что я сделал. Понятно, что это бред, но…
Надолго я не задержался. Мне всего-то и надо было пройтись по дому и раскидать везде коктейли Молотова, запас которых я имел в подпространственном кармане. Набрал я их туда на всякий случай, без какой-то особой цели, и как показала практика – была бы палка, а кого ударить всегда найдется.
Вернувшись к Святову, постоял с ним несколько секунд, наблюдая за полыхающим домом.
– Ну что, уходим? – спросил он.
– Да, – произнес я. – Ухо…
«Чувство разума» я использовал бесцельно, на автомате. Просто напоследок проверить окружающее пространство. И был несколько удивлен тем, что просек два очага разума, на очень большой скорости приближающихся к нам с западной стороны.
– Что? – напрягся Святов.
– У нас гости, – ответил я. – Ждем. Надо проверить, кто это.
– Зачем? – спросил он напряженно.
– Потому что простые люди сюда не приедут, – ответил я раздраженно. – Помолчи, у меня дурные предчувствия.
– Так, может, свалим? – спросил он, поправив люльку.
– Нет, – ответил я, чуть подумав. – Чуйка говорит мне, что не стоит.
– Чтоб ее, эту чуйку… – пробормотал Святов.
Тем не менее больше он не пытался меня увести отсюда. Мою чуйку он знает и то, что она не ошибается – тоже.
Прошло чуть больше минуты, и во двор особняка въехала легковая машина, из которой выскочил какой-то парень лет двадцати пяти и потом старуха… Даже примерно не знаю, сколько ей. Интересно то, что она была азиаткой. Одета в темно-синее платье с глухим воротом, а ее водитель и, судя по тому, что он держит нас со Святовым на мушке пистолета, охранник – в классический деловой костюм серого цвета.
Выбравшись из машины, охранник, как я и сказал, взял нас на мушку, впрочем, от старухи он не отходил ни на шаг, в то время как сама она медленно шла в сторону полыхающего дома. Секунда, вторая – и вот ее лицо искажается в беззвучном крике,
