был предъявить твой труп.
- Ты что, был уверен, что Рыжая сумеет меня завалить?
- Конечно, - Йозеф нехорошо ухмыльнулся.
Я почувствовал, как затылка, чуть ниже шлема, коснулось остриё.
- Не дёргайся, Харальд. Ничего личного. У меня в этом деле свой интерес есть.
г. Степногорск, резиденция Элен Уордер.
Среди ночи я проснулась, будто кто-то толкнул меня в бок. У двери ровно горел ночник. Я села на кровати, прислушалась. На улице тишина, в доме тем более.
Не включая верхний свет, я подошла к окну. За речкой огни города. Если не знать, что происходит, покажется, что он живёт своей обычной ночной жизнью. Изнутри подступила уже успевшая забыться давящая боль. Хватая воздух ртом, как выброшенная из воды рыба, я осела на пол, обхватив руками живот. Сердце бешено заколотилось. Каким-то краешком сознания я запомнила неестественно яркий свет ночника...
...Солнце, золотистое и нежаркое, освещает песчаный круг. Арена, окружённая в три четверти трибунами, на арене двое. Неравная пара - рыжая девчонка, наверное, ещё и двадцати лет нет, и большой, затянутый в кольчугу воин в добротном шлеме. Через несколько кругов ясно, что они ведут какую-то одним им понятную игру. Вполне достоверную на первый и даже второй взгляд. Зрители ликуют. Но рана, которую нанёс девице своим выгнутым клинком этот дядька, на самом деле лишь точная царапина.
А вот и замысел. Постепенно сместившись к выделенной среди простых рядов ложе, они отмачивают акробатический номер. Рыжуля берет в заложники одного, потом её противник - второго высокопоставленного зрителя и уходят с ними по внутреннему коридору. Арена пристроена к трёхэтажному зданию.
Короткий разговор в комнате. И вдруг рыжая освобождает своего пленника и упирает шашку прямо в затылок своего напарника. По губам читаю: "Не дёргайся, Харальд. Ничего личного. У меня свой интерес в этом деле есть".
Значит это Харальд? Точно. Он, не торопясь, отводит ятаган от шеи заложника, поднимает левую руку с пистолетом вверх, на уровень плеча.
"Брось всё" - говорит рыжая. Харальд медленно кивает и падает сам, извернувшись, с оттягом машет ятаганом, по ногам, рыжая успевает отпрыгнуть, но палец нажимает спуск, выстрел с левой руки достаётся бывшему пленнику рыжей, ровно в то место, за которое она его "вела".
Она закрывает глаза и прислоняется к простенку между окнами. Харальд, вскочив, без изяществ добивает скорчившегося в болевом шоке хлыща - жестоким пинком в голову. И с многообещающим взглядом подходит к замершему у стола чиновнику...
...Очнувшись, я еле-еле доползла до кровати. Что это было, жестокий сон или явь, взгляд сквозь пространство, я не знала. Снова всё тело ныло, как после первых исполнений Харальда. Но сейчас-то никакой пирамиды не было!
Зона. Закрытый город. Харальд
Я медленно обернулся, посмотрел на Кошку. С ней всё ясно. Она поставила на этот бой и проиграла. Что к чему, разбираться времени нет. Председатель смотрел на меня как на зубную боль во плоти. Отчего-то мне было весело. Может, потому что Лейла и Олег вырвались, а может, просто отходняк после только что случившегося.
- Ну-с, продолжим. Говоришь, через полчаса? А ну, вызывай машину, крысюк, поедем на аэродром. Представишь меня, как и договаривались.
Йозеф кивнул.
- Пошли, Рыжая.
- Никуда я не пойду. Пистолет оставь.
- Дура. Обвинять женщину в предательстве... это как обвинять её в том, что она женщина.
Кошка открыла глаза, непонимающе посмотрела.
- Поживёшь - поймёшь.
Председатель открыл следующую дверь. Здесь на столах стояли какие-то приборы незнакомого вида, похожие на аппаратуру связи. Так и оказалось. Йозеф вытянул из-под крышечки микрофон, нажал несколько клавиш:
- Машину ко второму корпусу. С водителем, без охраны.
В торце здания была лестница, общая для всех трёх этажей. Машина уже ждала прямо напротив выхода. Выставив председателя перед собой, на случай всякой самодеятельности, я крикнул:
- Двери открой!
Ткнув председателя в переднюю, я заскочил на заднее сиденье, следом прыгнула Кошка.
- Держи его шашкой за шею, чтоб не сиганул на ходу. А ты жми на аэродром, и без номеров.
Для убедительности я ткнул рулевому в ухо ствол нарядного трофейного браунинга.
Закрытый Город не зря назывался закрытым. То и дело в дальних перспективах улиц мелькала стена, высокая даже с такого расстояния, а кое-где виднелись высокие, метров по пятьдесят, охранные башни, унизанные ажурными конструкциями. Аэродром находился в западном конце. Полтора километра ровных каменных плит, метров семьдесят шириной, постройки, башенка. Можно на тяжёлом истребителе сесть, при желании. А то и на транспортнике, если руки не кривые.
- Давай к концу полосы. Сейчас должен прилететь, - Йозеф показал водителю на поле.
Обещанный председателем заказчик не заставил себя долго ждать. В небе появилась тёмная чёрточка, быстро выросшая в знакомые по нескольким стычкам очертания летающего крыла. Самолёт плавно снизился, выпустил шасси и красиво, "с присядом", коснулся полосы. А он покрупнее боевых машин, тонн сорок с гаком в нём точно есть.
Звеня турбинами, чёрное крыло подрулило к нам. За носовой стойкой откинулся трапик, по нему сошёл достаточно рослый человек в отлично скроенной и обмятой тёмно-синей форме. Совершенно ничего не говорящие мне значки, шевроны. В тени крыла не было видно лица, зато фигура вырисовывалась чётко.
Я от души загнул по-флотски, сказав цензурно всего четыре слова:
- Везёт мне на баб… - и продолжил:
- Кошка, пригласи её. А ты, товарищ, не дёргайся. Пуля всё равно быстрее.
Рыжая вышла, держа дверку. Её необычный наряд и потрепанный вид воздушную барышню нисколько не смутил. И вообще она держалась так, словно и Кошка и весь джип с его начинкой для неё были низшими существами.
Хорошая это штука - тонированные стёкла, подумал я, упирая браунинг под рёбра новой пассажирке, как только Кошка захлопнула дверь.
Совершенно не теряя ни духа, ни лоска, пленница встряхнула хорошо смоделированным каре цвета "блицметал".
- Потрудитесь объясниться, Йозеф, - говорила она с непонятным, каким-то смутно знакомым акцентом. Как будто она европейка. - Вам этого человека заказывали мёртвым или хотя бы без
