Они рассказали, что этот блок был так-то отведен под некое разведывательное звено Р-512-ИО, но в связи со сложившейся ситуацией, из-за нехватки мест многих бойцов просто-напросто перемешали и теперь они, непобедимые пилоты-истребители великой Франции вынуждены делить каюты с российскими солдатами. Французам столь щепетильным в вопросах культуры и манер поведения, московский аристократ Андропов очень понравился, но как ни крути, родной язык принуждал общаться с соотечественниками.
— Так значит, ты в плену пиратском был? — спросил один из пилотов, представившийся Ставропольцевым.
— Ну да, — ответил Платон, ну, в самом деле, ведь не стал бы он рассказывать обычным рядовым пилотам, возможно военную, тайну. Все сидели в кают-компании и выслушивали тот бред, который без какого-либо зазрения совести нес юноша. Около тридцати бойцов, развесив уши, облепили Андропова со всех сторон, изредка удивляясь и вставляя какие-нибудь остроумные комментарии.
Ставропольцев поправил марлевую повязку на лбу, на которой было красное пятно крови от ранения.
— Тебя там пытали, поди? — спросил он.
— Да нет, зачем? Им ведь от меня только деньги нужны были, — отпирался Платон. Пилоты тихо зашушукались. Кто-то даже выключил телевизор в кают-компании, чтобы тот не отвлекал слушателей от рассказчика.
— А у тебя, стало быть, денег много, так? — спросил пилот, которого все называли Май.
— Ну, не лично у меня конечно, а вот отец, к примеру, недавно приобрел себе офигенную круизную яхту. Стоит теперь красавица в Казантипе, — пояснил Платон и пододвинул к себе банку с соком, которую приобрел в местном баре.
— Вот ведь богачи, и так с жиру бесятся, а им все мало, — высказал кто-то свой веский комментарий.
— Стоп, стоп, стоп уважаемый, попрошу вас не выражаться, — не оборачиваясь, приструнил пилота Платон. И так весь вечер юноша будоражил лейтенантов и младших лейтенантов своими душещипательными историями пиратского плена, пытаясь создать себе образ золотого мальчика из Москвы попавшего в руки плохих дяденек. Пилоты увлеченно слушали, пока один из них вдруг не прервал юношу.
— Ребята, гляньте, — он пальцем ткнул в Андропова. Остальные непонимающе посмотрели на пилота, мол, ты чего совсем спятил уже.
— Володя, ты чего? — спросил вдруг Май. Но Володя и не думал отвести пальца от Платона.
— Господин, э… Лейтенант, не могли бы вы убрать руку, — вежливо поинтересовался тот.
— Ребят, у него глаза разные, — заворожено произнес Володя.
— И, правда, разные, — поддержал некий лейтенант Козлов, — как и говорил Вова, один голубой, а другой зеленый.
— А что это такая редкость сейчас? — включая «дурочку» начал задавать глупые вопросы Андропов. Но пилоты, видимо, что-то слышавшие насчет подобного феномена никак не унимались и допытывали его на счет скрытых способностей. И Платон решил немного сыграть на удивлении этих вояк.
— Ну, хорошо, — произнес он, — есть здесь у кого-нибудь калькулятор или хотя бы бумага и ручка?
Бойцы невесть откуда притащили старенький еще прошлого века инженерный калькулятор.
— Как тебя зовут? — поинтересовался Андропов у бойца, сидевшего перед ним с калькулятором в руках. Боец что-то промямлил, но потом громко и гордо отчеканил.
— Кадет Иван Сафин, разведывательное звено Р-512-ИО!
Все остальные засмеялись. Ванина уставщина была, как ложка дегтя в бочке меда, то есть совсем не к месту.
— Молодец, а теперь давай Вань, загадай мне два абсолютно любых числа и попроси с ними что-нибудь сделать, — предложил Платон. Пилоты заворожено смотрели за всеми действиями юноши, словно он показывал фокусы.
— Ну, 54 и 47.
— А что сделать?
— Пусть будет, сложить.
— 101, - не задумываясь, выпалил Платон, — слишком легко.
— Действительно, Ванек, давай лучше я, — предложил Ставропольцев, — а ты проверяй на калькуляторе, — пилот повернулся к Андропову и произнес, — 25673 умножь на 57.
Не успел Ваня вбить в калькулятор заданные числа, как Платон уже возвестил.
— 1.463.361, все просто, — словно щелкая орехи, ответил он.
— Не врет!!! — воскликнул Ваня, — ей богу не соврал!
Кадет показывал всем экран калькулятора с семью цифрами. Подобные фокусы всегда действовали, когда Платон хотел поразить своим умом какую-нибудь понравившуюся ему девушку. Юноша даже не подозревал, что матерые пилоты-истребители будут хлопать ему как дети в цирке, придя в восторг от увиденного. Офицеры еще долго гоняли московского аристократа, заставляя его считать многозначные числа, ведь, как говорил кадет Сафин, не каждый же день представитель олигархии показывает чудеса нам «простым смертным».
Предупредительный зуммер сигналил, давая команду отбой. Все пилоты нехотя стали расходиться по каютам, ни у кого не было желания покидать импровизированный «цирк».
Андропов тоже ушел к себе. Его каюта, независимо от статуса, который был присвоен ему командованием крейсера, была обставлена довольно бесхитростно. «Могли бы, и дать капитанскую каюту», — подумал он, падая на одноместную койку. Юноша скинул ботинки и, не раздеваясь, устроился на кровати. Он мечтательно закинул руки за голову и посмотрел в темный потолок. Довольно странным оказался тот факт, что в блоке наравне с взрослыми состоявшимися пилотами, в истребительных комбинезонах щеголял молодняк. Платон был готов поспорить, что тот паренек, который держал калькулятор… как его, там… Ах, да Сафин. Ну, так вот, Платон был более чем уверен, что Ване нет и девятнадцати. Но черт, как ни крути, все они были старше Андропова, какой бы образ он себе не строил. Платону было лишь семнадцать лет и от этого было не убежать. Юноша вынул из кармана комбинезона, который ему выдали взамен тому защитному костюму, свою металлическую фигурку и повертел ее в руках.
«Неужели этот кошмар, наконец, закончился?» — с глубоким вздохом подумал юноша, но в этот самый момент дверь каюты сдвинулась в сторону, пропуская высокого человека в голубом комбинезоне.
— Ну, что, все только начинается! — браво, будто прочитал мысли Андропова, провозгласил Влад. В руках у него был Платоновский рюкзак с бумагами и планшетом, тот самый рюкзак, что ему посчастливилось утащить у старателей на Троянцах.
Влад, конечно, нарушил весь тот тонкий настрой, царящий в каюте, до его прихода, но тому, что этот бледный и вообще похожий на наркомана человек стоял в дверях Платон был несказанно рад. Толком, не понимая чем вызвана эта радость, юноша мгновенно сменил положение своего тела из лежачего в сидячее.
— Тут твои вещички, я подумал, будет лучше, если я прихвачу их с собой, — произнес Сурянов и кинул юноше рюкзак, а сам уселся на стул напротив кровати. Андропов отщелкнул сжимающие модули рюкзака и глянул внутрь. Поверх, наспех наложенных вещей и бумаг, лежал планшет, тот самый, память которого хранила «великое знание». Юноша включил прибор, коснувшись чувствительного сенсора на панели. Зеленоватый свет экрана, озарил стену за спиной Андропова, откинув на не большущую тень самого юноши.
