Из-за него я торчу здесь и ношу эти дурацкие платья. Моя одежда – куртка да штаны, вот так! Может, после того как уберусь наконец отсюда, я когда-нибудь и надену платье, но вовсе не для того, чтобы на меня пялились мужчины. Как он сейчас наверняка пялится на какую-нибудь тирскую вертихвостку с обнаженной грудью. Подумаешь, я и сама могла бы так вырядиться. Вот увидит меня в этом голубом платье, посмотрим, что запоет. Надо будет сказать, чтобы вырез сделали до… О чем я думаю? – спохватилась Мин. Совсем ума лишилась. Амерлин без толку держит меня в Башне, а я схожу с ума по Ранду ал Тору, чтоб ему сгореть! Снова послышался лязг мечей, и Мин остановилась. Из-за деревьев выбежала группа юношей с копьями наперевес и обнаженными мечами. Предводительствовал Гавин, но Мин знала и остальных – все они были учениками Стражей. С учебного плаца доносились яростные крики.
— Гавин! Что происходит?
Молодой человек обернулся. В глазах его застыла тревога, а лицо выражало решимость никак этой тревоги не обнаруживать.
— Мин, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же. Здесь опасно.
Группа молодых людей устремилась дальше, но некоторые задержались, нетерпеливо дожидаясь Гавина. Мин показалось, что здесь собрались чуть ли не все ученики Стражей.
— Гавин, а ну-ка выкладывай, что здесь творится!
— Сегодня утром была низложена Амерлин. Уходи!
Рулон шелка выпал из рук девушки.
— Низложена? Быть того не может! Как? Почему? Почему, во имя Света?
— Гавин! – позвал один из юношей.
— Гавин! Гавин! – подхватили остальные, потрясая оружием. – Белый Вепрь!
— У меня нет времени, – заявил он. – Повсюду дерутся. Говорят, что Хаммар пытается освободить Суан Санчей. Мне нужно в Башню, а ты уходи. И поскорее!
Он повернулся и помчался к Башне. Остальные с криками: "Гавин! Вперед, Отроки! Белый Вепрь! Белый Вепрь!" – устремились за ним. Мин уставилась ему вслед.
— Гавин, – прошептала она, – а сам-то ты на чьей стороне?
Казалось, что выкрики, стоны и лязг стали громче и доносились теперь со всех сторон. У Мин мурашки пробежали по коже. Надо же влипнуть в такую историю! Этого не могло случиться, тем более здесь! Нет, Гавин прав. Конечно, самое разумное – поскорее унести отсюда ноги. Только вот впустят ли ее потом обратно и сможет ли она принести хоть какую-нибудь пользу вне Башни?
А какая от меня польза здесь? – спросила себя девушка. Но назад не повернула, а, позабыв про валявшийся на земле шелк, поспешила к деревьям, чтобы спрятаться и пораскинуть мозгами. Маловероятно, что кому-нибудь придет в голову схватить эту пустоголовую "Элминдреду" – Мин поежилась и пожалела, что даже предположила такое, но рисковать раньше времени не имело смысла. Рано или поздно стычки прекратятся, а она к тому времени, глядишь, и сообразит, что делать.
* * *
Суан Санчей открыла глаза, пошевелилась, вздрогнула и замерла. В камере царила кромешная тьма. Наступило ли уже утро? Допрос продолжался долго, он казался бесконечным. Суан постаралась забыть о нем – хорошо и то, что она еще дышит. Шероховатый каменный пол больно царапал исполосованное плетьми тело. К боли добавился еще и холод – она уже покрывалась гусиной кожей.
М огли бы оставить мне хотя бы сорочку, подумала Суан.
Пахло застарелой пылью и сухой плесенью. В эту подземную темницу никого не заточали со времен Артура Ястребиное Крыло – со времен Бонвин. Суан поморщилась. О таком не забудешь. Стиснув зубы, Суан присела и пошарила вокруг, ища, на что бы опереться. Каменная стена казалась слишком холодной, чтобы прислоняться к ней обнаженной спиной.
М елочи, напомнила она себе. Думай о мелочах. Жара. Холод. Интересно, когда они принесут воды? Может, и вовсе не принесут. Суан схватилась за палец, на котором носила кольцо Великого Змея. Не то чтобы она ожидала обнаружить его на месте , – нет, кажется, она даже помнила, как они сдернули кольцо с пальца. И еще кое-что помнила, хотя и туманно. И хорошо, что туманно. Но она все равно помнила, что в конце концов рассказала им все – почти все, радуясь, когда удавалось утаить крупицу здесь, крупицу там. И в то же время торопясь ответить и стараясь отвечать подольше, чтобы они прекратили или хотя бы повременили… Суан обхватила себя руками, чтобы не трястись от холода, но это не очень-то помогало.
Я буду спокойна. Спокойна. Я не мертва. Прежде всего следует помнить об этом. Я жива!
— Мать, – донесся из темноты неуверенный голос Лиане. – Вы не спите, Мать?
— Нет, Лиане, – со вздохом откликнулась Суан. Она-то надеялась, что Лиане отпустят, просто изгонят Аз Башни, и теперь чувствовала себя виноватой в том, что из-за нее и Хранительница Летописей угодила в застенок.
— Прости, что я втравила тебя во все это, дочь моя, – сказала Суан и тут же поправилась:
— Прости меня, Лиане.
Она уже не Амерлин и не имеет права никого называть дочерью.
После долгой паузы Лиане спросила:
— С вами… все в порядке, Мать?
— Суан, Лиане. Просто Суан.
Она непроизвольно попыталась обнять саидар. Но там ничего не было – ничего не было для нее. И никогда больше не будет. Только пустота. Прежде ее жизнь всегда была исполнена смысла, а теперь она оказалась без руля и ветрил посреди бушующего моря. Куда более мрачного, чем этот подвал. Она смахнула слезу, тут же выбранив себя за слабость.
— Я больше не Амерлин, Лиане. – В голосе ее послышалась нотка гнева. – Думаю, что теперь Престол Амерлин займет Элайда. Если еще не заняла. Но клянусь, когда-нибудь я скормлю ее щуке-серебрянке!
Лиане ответила долгим вздохом, в котором не слышалось надежды.
Заслышав скрежет ключа в железном замке, Суан вскинула голову. Никто и не подумал смазать маслом эту железяку, прежде чем бросить сюда их с Лиане. Проржавевший замок ни в какую не хотел открываться. С мрачной решимостью Суан заставила себя подняться:
— Вставай, Лиане. Поднимайся. Та поднялась, приглушенно всхлипывая, и еле слышно пробормотала:
— А что толку?
— Во всяком случае они не увидят, как мы валяемся на полу и хнычем. – Суан старалась придать голосу твердость. – Мы еще можем бороться, Лиане. Пока мы живы, мы можем бороться и отомстить.
О Свет, подумала она. Но как? Ведь они усмирили меня! Усмирили! Усилием воли устремив свое сознание в пустоту, она сжала кулаки и постаралась тверже стоять на неровном каменном полу. Ей очень хотелось, чтобы ее хриплое дыхание не походило на хныканье.
* * *
Мин положила на пол свои узлы,
