Каннингхэм с удовольствием поздравил своего бывшего однокашника по «Британии» с успешным завершением операции. Его радиограмму завершала следующая фраза: «Надеюсь, мои поздравления компенсируют удар мокрой рыбиной под живот, который ты получил». Сомервилл невозмутимо радировал в ответ: «В моем возрасте удары ниже пояса уже не имеют никакого значения».
Средиземноморский флот, как и в предшествующей операции, сыграл роль статиста. Эскадра Каннингхэма возвратилась в Александрию, по всей видимости, даже не обнаруженной авиаразведкой противника, хотя намеренно нарушала радиомолчание, пытаясь создать впечатление, будто она движется в центральную часть Средиземного моря.
Однако не следует думать, что с июня по ноябрь 1941 г. надводные корабли Средиземноморского флота больше никак себя не проявили. Эсминцы, шлюпы и малые торговые суда продолжали переброску в Тобрук продовольствия и боеприпасов с интенсивностью примерно 150 т. в день, что могло считаться отличным достижением. В самом порту и на заключительном этапе маршрута они оставались без авиационного прикрытия, подвергаясь бомбежкам и обстрелам германской полевой артиллерии. По данным английской разведки на подходах к Тобруку начали действовать 4 или 5 германских подводных лодок.
В конце августа Каннингхэма поставили пред необходимостью заменить австралийскую бригаду, оборонявшую Тобрук, свежими частями. Ему ужасно не хотелось подвергать дополнительной нагрузке свои и без того измученные и изношенные эсминцы, но военные и политические резоны делали такую операцию необходимой. Следует заметить, что Черчилль также протестовал против этого мероприятия, но вынужден был отступить под давлением австралийского правительства. Премьер-министр старался всячески избегать острых политических разногласий с Австралией, к тому же ему очень не хотелось, чтобы у мирового общественного мнения сложилось впечатление, будто все битвы в Средиземноморье Англия ведет силами солдат из своих доминионов.
Как бы то ни было, приказ пришлось выполнять. В период безлунных ночей в августе быстроходные минные заградители «Латона» и «Абдиель» вместе с несколькими эсминцами вывезли из Тобрука около 5000 австралийских солдат, доставив взамен 6000 польских бойцов и 1000 т. грузов. Так что в осажденном Тобруке в конечном итоге оказались все же не англичане. Во время операции германский самолет торпедировал крейсер «Феб», но последний смог дойти до Александрии своим ходом.
Однако это была лишь часть австралийских солдат в Тобруке. В середине сентября, когда вновь наступил безлунный период, флоту пришлось продолжить процесс замены австралийских частей. За 11 ночей минные заградители завезли в Тобрук 6300 солдат, прибывших из Сирии, 2100 т. грузов и вывезли обратно 6000 австралийцев.
Но и на этом тобрукская эпопея с заменой австралийских частей не завершилась. В октябре 1941 г. в Австралии произошла смена правительства, и новый глава кабинета пообещал народу, что ни один австралийский солдат в осажденном Тобруке не останется. Каннингхэм окончательно распсиховался. Он тряс перед носом у австралийского представителя длинным списком кораблей, потопленных и поврежденных во время рейсов в Тобрук, но тот продолжал настаивать на своем. С 12 по 26 октября корабли Средиземноморского флота доставили в Тобрук 7100 солдат и 1500 т. грузов, и вывезли обратно последнюю партию австралийцев, численностью 7900 человек. Во время последнего рейса новейший минный заградитель «Латона» получил попадание бомбой в машинное отделение, на нем начался пожар, корабль оказался полностью обездвиженным. Он оставался на плаву в течение 2 часов, после чего груз боеприпасов, размешенный на верхней палубе, взорвался, а затем сдетонировали и бомбовые погреба. Эсминцы «Хиро» и «Энкаунтер» успели снять солдат и экипаж, при этом «Хиро» получил повреждения от близкого разрыва авиабомбы.
Тобрук был освобожден 8 декабря 1941 г. За 242 дня осады (с апреля по декабрь) флот доставил в город 72 танка, 92 артиллерийских орудия, 34 тыс. т. грузов и 32.667 солдат, и вывез обратно 34.115 человек, включая 7115 раненых, 7097 военнопленных. При этом флот потерял 27 кораблей и судов потопленными и столько же поврежденными. Каннингхэма страшно возмутила речь Черчилля, произнесенная им в палате общин в декабре 1941 г. по поводу хода военных действий в Африке: «Он много говорил о громадном количестве грузов, доставленных в Тобрук, и слова доброго не сказал о тех, кто их доставил. Каждые 50 тонн стоили жизни матроса, а каждая 1000 тонн стоили флоту корабля!»
В конце сентября 1941 г. Каннингхэм вступил в неприятную дискуссию с первым морским лордом на предмет освещения морских операций в прессе. Подводные лодки Средиземноморского флота добились больших успехов в борьбе против итальянского судоходства и Дадли Паунд «загорелся» использовать эту информацию в пропагандистских целях. Каннингхэм, воспитанный на ценностях тех времен, когда аксиома «флот — великий немой» никем не подвергалась сомнению, высказался резко против. «Я не представлял, как это могло помочь нам выиграть войну. Однако первый морской лорд получил несколько колких замечаний на предмет того, что Средиземноморский флот практически не сражался со времен Крита, поэтому не удивительно, что он возжелал сделать достоянием общественности факт, который свидетельствовал, что мы отнюдь не так инертны. Боюсь, что я был не слишком вежлив. Действительно, я направил возмущенное послание, изобиловавшее сильными выражениями, по поводу сообщения Би-Би-Си о том, что важный конвой прошел через Средиземное море и прибыл к месту назначения… Это был яркий пример непродуманной пропаганды со стороны тех, кто сидя в метрополии, совершенно не имел понятия о положении дел на местах».
Каннингхэм был прав, но только отчасти. В пропагандировании успехов и побед очень важно не перейти невидимую и весьма тонкую грань, за которой пропаганда переходит в раскрытие важной для противника информации. Тем не менее, пропаганда помогает выигрывать войны. Недаром монография Роберта Герцштейна, посвященная пропагандистской машине Третьего Рейха, называется «Война, которую выиграл Гитлер». Ничто так не способствовало подъему морального духа на фронте и в тылу, как умелая пропаганда, Что бы ни думали по этому поводу офицеры, матросы очень любили читать про себя в газетах и очень болезненно реагировали, когда подвиги их корабля пресса по ошибке приписывала другому экипажу.
В конце августа Каннингхэм получил от первого морского лорда радиограмму, в которой сообщалось, что несмотря на все усилия английской авиации и подводных лодок, суда противника продолжают доставлять в Триполи такое количество подкреплений и грузов, что это может поставить под угрозу успех готовящегося наступления в Северной Африке. Паунд поднял вопрос о создании отдельного соединения надводных кораблей, базирующихся на Мальте, и вопрошал Каннингхэма. сколько, по его мнению, для этого необходимо крейсеров и эсминцев. При этом он намекнул, что они должны быть выделены из состава Средиземноморского флота. В ходе последовавшей длительной заочной дискуссии и обмена резкими радиограммами Каннингхэму удалось убедить первого морского лорда, что Средиземноморский флот не в состоянии выделить для мальтийского соединения ни одного легкого корабля. В конечном итоге на Мальту из Англии в конце октября прибыли легкие крейсеры «Орора» и «Пенелопа», а также эсминцы «Ланс» и «Лайвли» Очень скоро эти корабли продемонстрировали свою эффективность. Из них сформировали соединение «К».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
