выдержат, катастрофа будет.
— Устраняем первопричину: не будет паровоза — не будет катастрофы… Так что передать «мой король»? Председателю Волисполкома, то бишь?
Махает рукой, типа — будь что будет:
— Ну, как вам с Фролом Изотовичем будет угодно.
Товарищ Анисимов долго не кочевряжился и, вскоре после небольшого нашего с ним препирательства по второстепенным вопросам и малозначащим деталям, Ульяновский волостной Совет рабочих и крестьянских депутатов — как хозяйствующий объект, оформил сделку о купле у НКПС «по остаточной цене», чуть более тридцати вагонов металлолома. Всего это «счастье» обошлось волостной казне в сумму около ста рублей червонцами — кои я с большим удовольствием безвозмездно внёс за неё.
По соотношению «цена-стоимость», это просто «сделка века» — которую стоило бы внести в Книгу рекордов Гиннесса.
Если б она уже существовала, конечно!
* * *
Затем, когда земля хорошо подмёрзла, а сильных холодов и снегопадов ещё не было, чуть менее чем за месяц, методом «народной стройки» — прямо по грунту (слава Богу местность была ровной и без естественных или искусственных препятствий) была проложена одноколейная ж/д ветка направлением «полустанок-концлагерь-чугунолитейный завод». Чтоб население и, так — сильно пострадавшее во время последних субботников по «благоустройству», меньше бурчало — разработал график по которому каждый житель был обязан бесплатно отработать на стройке два дня в неделю.
Волнения средь народа, конечно были — куда без них!
Но я их нейтрализовал, не допустив возможно ещё одного ульяновского восстания — магарычом после каждого трудового дня, для чего конфисковал конфискованный товарище Кацем и его орлами самогон местных производителей и, подарками передовикам производства — на которые пошли некоторые вещи-безделицы, обнаруженные среди металлолома.
Конечно, железнодорожный путь не был полноценным: не хватало в частности шпал и костылей — поэтому их экономили как только могли и заменяли всем, что под руку попадётся.
Но своему транспортному назначению он вполне соответствовал!
Всё бывшее «казённое» имущество было вывезено с полустанка к вящей радости начальника, дочиста освободив всё железнодорожные тупики. Конечно, никаких «паровозов» — вагоны катили с помощью впряжённых в них лошадей, по принципу «тише едешь — меньше устанешь». Даже тот — «американский» паровоз, смогли таким макаром переместить в бывший «исправительно-трудовой стан» — благо без угля, воды и кое-каких скоммунизденных ранее деталей — он стал не в пример легче.
Для чего спрашиваете?
Да есть кое-какие задумки…
Короче, до рождественских холодов почти управились. Конечно, кое-что по мелочи осталось ещё на полустанке — из вновь подвезённого. Советская бюрократическая машина обладает большой инертностью, поэтому составы со всяким металлическим барахлом или даже — с откровенным мусором, шли ещё долго — аж до следующей весны.
Но уже достаточно редко.
Где-то, через две недели после моего приезда «поток» холявы несколько иссяк — я смог пересчитать все доставшиеся мне ништяки. Результаты проведённой операции не особенно то и, радовали.
Рассчитывал, сказать по правде — на гораздо большее!
Из более чем трёхсот вагонов — эвакуированных в своё время из Петрограда заводов, мне досталось всего тридцать пять. Конечно, большинство приобретённого и вправду — только на металлом и годилось. От немногим менее сотни металлорежущих станков, мне зачастую достались лишь одни чугунные станины. Многое из оборудования, я просто-напросто не смог опознать, в том числе — какие-то химические реакторы, резервуары, толстостенные сосуды, фланцевые трубопроводы и прочее тому подобное. Возможно, это оборудование для приготовления взрывчатых или боевых отравляющих веществ…
По крайней мере, хлором от них воняло здорово!
Среди того, что хоть сейчас (или после небольшого ремонта) можно запустить в работу имелось:
Паровая машина — предназначенная для приведения в действие вала с приводными ремнями для станков.
Небольшой, полу- тонный паровой молот и мощный гидравлический пресс. Ещё один подобный же оказался с лопнувшим цилиндром.
Пять разных видов листогибных кривошипно-шатунных прессов.
Два небольших гидравлических пресса нуждающихся в среднем ремонте.
Три токарных станка: два древних — изношенных просто в хлам, третий почти новый — хотя и отчасти раскуроченный.
Два сверлильных станка в приличном состоянии.
Разболтанный донельзя фрезерный станок и, что особенно радует — вполне годный зуборезный.
Газосварочное оборудование и к нему ацетиленовая и кислородная станция. Правда, без резиновых шлангов и ещё кое-чего по мелочи.
Ну и так далее и, тому подобное — на один средних размеров цех «широкого профиля», в общем…
По причине наступивших морозов, необорудованности или вообще — отсутствия производственных помещений и квалифицированного персонала, все движняки в этом направлении прекратил до весны и завершения работ по электрификации нашего Ульяновска.
* * *
Как только с предыдущим делом разгрёб, улучил момент и перед самым Рождеством уболтал Клима ещё раз съездить на подлёдный лов на Лавреневский карьер. Тот естественно, сперва в категорический отказ:
— Да, там же не клюёт! Не… Дорогу знаешь — езжай сам.
Машина там не пройдёт, а с лошадью я не управлюсь — даже если бы такова у меня в наличии имелась. Поэтому настаиваю:
— Согласен, Клим — в тот раз, мы с тобой облажались…
— «Мы с тобой»… Ишь, ты! Ты — «облажался», а я же предупреждал…
— Ладно, пусть облажался я… Но, ты же своими глазами видел — какие там рыбины плескались!
— Гов…но в проруби тоже бывает — «плещется». А, что толку?
— Рыбалка — не поход на рынок: раз на раз не приходится! Если сам рыбак — должен это знать-понимать.
Далее, как-то непроизвольно — сам-собой, получился какой-то «идеологизированный» разговор:
— Так, тогда надо было на первый лёд ехать, а ты всё дурью маялся — со своей «железной дорогой»! Надоел ты уже всем нам, хуже горькой редьки… Сидел бы в своей Москве — чё к нам припёрся-возвертался⁈
Возмущаюсь:
— Ради вас же стараюсь, что непонятно!
— А ты спросил нас — надо ли ради нас «стараться»? А может, мы того не хотим⁈
ОПА-НА!!!
Не успел я Федьку нейтрализовать, как сложилась новая «фронда» и, по ходу — гораздо более многочисленная. Ладно:
— Вы сами не знаете, что вам надо и что хотите — как малые дети. Погоди, ещё не раз спасибо скажите, что вытащил вас из этого дерьма — в котором вы по самые уши сидели!
Косится:
— Ты ещё доживи — до тех пор…
Ах, вот как? Оскаливаюсь волком и рычу:
— ДОЖИВУ!!! Даже, если для этого придётся — очень часто свет над столами в морге включать!
Надо сказать, в этой местности — бесноватых все без исключения слегка опасаются, а я
