Пришла весна, и Старое Солнце отправился в путь взяв с собой свою жену, сына по имени Два Лука и жену сына по имени Одинокая Женщина. У молодых был сын по имени Выдра, ему было всего три зимы. Его они, конечно, тоже взяли с собой.
Сначала все шло хорошо. Везде бродило много бизонов, добывать их было легко, поэтому хорошего мяса было в избытке. Лошади, отощавшие за зиму, быстро отъелись и набрали силу на сытных, молодых, зеленых травах. Каждый день путники отправлялись в дорогу на рассвете и разбивали стоянку только тогда, когда садилось солнце. Они радовались, что так быстро продвигаются вперед.
С песнями они уходили все дальше и дальше, и земля вокруг начала меняться. Они вышли из великих равнин и попали в страну больших лесов и болот. Бизоны исчезли, вместо них появились лоси и карибу, черные и серые медведи-гризли. В этой болотной стране не водилось ни оленей, ни антилоп. Все глубже и глубже забирались люди в болота, и путь их становился все труднее и труднее. Лошади все время увязали по самое брюхо в топкой, зловонной жиже, а огромные лосиные мухи и комарье сосали из них кровь, превращая их шкуру в сплошную гноящуюся язву. Но несмотря на все эти трудности, маленький отряд смело продвигался вперед, и ко второй луне своего похода люди достигли озера, у которого можно было спокойно отдохнуть. В том месте устойчивый западный ветер прижимал мух и комаров к лесу, не давая им вылететь из него, а вдоль берега, на полянах, росла сочная трава — прекрасный корм для лошадей. Здесь путники провели много дней, питаясь лосятиной. Лошади восстановили свои силы.
Затем люди вновь двинулись в путь по скалистому берегу озера, и шли так три дня. А когда они отошли уже далеко от озера, то попали в самое жуткое болото из всех встретившихся им до этого. Вскоре идти вперед стало совсем невозможно. Лошади не могли сделать ни шагу. Тогда Два Лука отвел их обратно к озеру и отпустил пастись на богатом травой берегу. Они с отцом решили, что лошади никуда отсюда не денутся, пока они не вернутся обратно.
Люди упорно продолжали свой путь, теперь уже пешком. Они взяли с собой только оружие, палочки для разжигания огня и пару одеял. И вот через три месяца после того, как они покинули реку Саскетчеван, мало-помалу они выбрались из страны лесных болот в край широких, мшистых равнин, покрытых кое-где хилыми деревцами и мелким кустарником. Здесь паслись никогда не виданные ими раньше животные, и люди легко убили нескольких из них, затравив собаками. Эти животные были очень похожи на бизонов — скитальцев прерий черноногих, но только гораздо меньше их. У животных была плотная и длинная шерсть, а черные и острые рога были посажены на голове иначе, чем у бизонов. Мясо этих зверей оказалось съедобным, но сильно отдавало мускусом. Человек из племени кри говорил им об этих животных, но он говорил и о том, что в месте, где они водятся, живут и белые медведи.
Отец и сын стали двигаться медленнее, внимательно глядя под ноги. Они тщательно осматривали все следы на мшанике и голой земле, но нигде им не попалось ни единого признака медведей. И они шли и шли все дальше и дальше на север. Старое Солнце вел счет дням и лунам, делая надрезы на древке стрелы своим каменным ножом. Земля вокруг не менялась. Повсюду простирались безлесые равнины, покрытые глубоким мхом. А вскоре за одну летнюю ночь стоячая вода в лужах вдруг покрылась тонким льдом. Сидя как-то вечером у костра, старик отец стал держать совет со своим сыном.
— Я только что подсчитал надрезы на стреле. Прошло уже сто пять дней, как мы покинули Саскетчеван — это уже почти целых четыре луны. У нас в это время как раз самая середина лета, а тут по утрам лед на лужах. Ничего не пойму.
— А это и неудивительно, — ответил ему Два Лука. — Лед, бывает, появляется летом и у нас. Если ты помнишь, лет десять назад была даже снежная буря, такая, что погибли все мелкие птицы.
— И в самом деле, — согласился старик. — Да, я помню. Вероятно, в этих местах лето необычайно холодное. Но вот что я подумал: прошла уже половина лета, об ратный наш путь займет столько же времени, рискнем ли мы двигаться дальше или, может быть, повернем домой?
Два Лука надолго задумался, прежде чем ответить.
— Иногда случается, лето бывает дольше, чем всегда. Может, это лето как раз будет долгим? В любом случае надо рискнуть. Может, нам повезет. Все равно, мы должны во что бы то ни стало добыть шкуру белого медведя. Ведь с тобой случится беда, если мы не исполним волю твоего духа-покровителя.
— А-а, можешь мне не напоминать! — воскликнул Старое Солнце и, после недолгого раздумья, согласился с сыном: — Мы будем идти вперед еще пятнадцать дней, но после этого обязательно повернем назад.
И на следующее утро они продолжили путь.
День за днем они продвигались все дальше на север, а земля вокруг больше не менялась, и не могли они найти ни медведей, ни их следов. Настал вечер пятнадцатого дня, и снова отец с сыном стали держать совет и порешили идти еще четыре дня. Когда же истек и этот срок, они разбили свою самую дальнюю северную стоянку, убив еще одного маленького родственника бизона. Хвороста для костра, на котором можно было бы приготовить пищу, уже не хватало. На следующее утро с тяжелым сердцем двинулись люди в обратный путь.
— Ночью мне привиделся дурной сон, — сказал старик. — Это знамение, нас ждет большая беда.
И как его сын и обе женщины ни упрашивали старика поведать им свой сон, он ни за что не соглашался.
Еще некоторое время удача сопутствовала маленькому отряду. Мяса хватало с избытком, погода была ясной и солнечной, и женщины, довольные возвращением домой, пели песни, смеялись и шутили. Они старались подбодрить Старое Солнце, погруженного в свои мрачные мысли.
— Забудь про этот сон, веселись с нами, — говорили они ему. — Скоро у нас будут лошади, а с ними мы быстро преодолеем оставшийся путь.
Старый шаман изо всех сил старался сохранить присутствие духа. Иногда, сидя вечером у костра, он даже включался в общую беседу. И все же чаще всего он сидел молча, отдельно от всех, не обращая ни на кого внимания. Все чаще он стал доставать свою священную трубку, все чаще молился, приносил жертвы богам и просил их смилостивиться и позволить всей его маленькой семье благополучно вернуться домой — в страну черноногих. Он взывал к своему духу-покровителю:
— О ты! Ты, самый мудрый и быстрый в густых горных лесах! Помоги мне, молю тебя, помоги! Приди ко мне в вещем сне, подскажи, как спасти близких моих!
Но дух оставался глух к его мольбам. Боги, казалось, не замечали его жертвоприношений и, наоборот, нагоняли на него еще большую печаль. Постепенно настроение отца передалось и остальным. Улыбка стала редкой гостьей на их лицах.
