Читаем без скачивания Клуб избранных - Александр Овчаренко

Глава 13

Нет, что ни говорите, а в полёте с Запада на Восток есть что-то противоестественное, особенно когда летишь на Дальний Восток. Ты летишь навстречу восходу, а получается, что летишь навстречу времени. Парадокс, но чем дольше ты летишь, тем меньше времени находишься в воздухе.

В этот раз извилистая судьба разведчика-нелегала забросила меня во Владивосток. Не знаю, что узрели наши аналитики, но, как и обещал Директор, ровно через десять дней в пансионат явился мой куратор, который радостно сообщил мне, что отныне поле моей деятельности – весь Дальний Восток. Именно там, по мнению моих высоколобых товарищей, я должен искать следы деятельности «Клуба Избранных».

Как-то сидя в заснеженном аэропорту города Архангельска в ожидании лётной погоды, я от скуки разговорился с «обветренным, как скалы» капитаном, у которого в петлицах и на погонах были эмблемы артиллериста. Оказалось, капитан раньше служил в одном из ракетных дивизионов, прикрывавших небо над Владивостоком, а теперь, получив повышение в должности, летит на Новую Землю. То, что новое место службы офицера-ракетчика хуже прежнего, было ясно, как майский день, поэтому я спросил, как ему жилось на Дальнем Востоке.

– Как бы поточней выразиться! – после короткого раздумья ответил капитан. – Понимаете, Дальний – он и есть дальний!

Теперь, сидя в салоне комфортабельного «Боинга», я заново пытался осмыслить эту фразу.

Моя новая «легенда» не блистала новизной: я снова надел личину бизнесмена средней руки, который официально летит договариваться о поставках красной рыбы в Глухоманьск, а неофициально – наладить нелегальные каналы поставки контрабандной красной икры в приграничный с Финляндией Зеленогорск – он же бывший финский город Терриоки. Согласно «легенде», я должен завязать знакомства в местной криминальной среде, и в процессе коммерческой деятельности выискивать, отслеживать и пропускать через мелкое сито оперативной проверки любую информацию, в которой есть хотя бы намёк на деятельность членов пресловутого «Клуба».

Рассчитывать на верное большевистское подполье, которое существовало в приморских краях в годы Гражданской войны, к сожалению, не приходится. В лучшем случае Центр даст координаты местного резидента, но обратиться к нему за помощью можно только в случае форс-мажорных обстоятельств.

– Учитывая масштаб и значимость задания, Центр мог бы снарядить и специальную группу! – пробурчал я себе под нос. – Так нет ведь: послали одного сотрудника в регион, в котором спокойно могут поместиться парочка таких государств, как Франция!

– Что Вы сказали? – участливо обратилась ко мне молодящаяся старушка в дорогом парике. – Вам плохо?

– Да, мне плохо! Очень плохо! Меня тошнит!

– От чего?

– От всего!

Старушенция вздохнула и зачем-то полезла в ридикюль.

«Сейчас предложит валидол или карамельку», – раздражённо подумал я, но ошибся.

Старушка по-свойски ткнула меня локтем в бок и с заговорщицким видом протянула фляжку с коньяком.

– Выпейте! Это поможет, – уверенно произнесла она. – По себе знаю. Тележка со спиртным, видно, застряла в бизнес-классе, и до нас уже не доедет. Так что пейте!

Я вздохнул и сделал из фляги большой глоток.

Владивосток встретил меня солнцем и весенней распутицей. Почуяв приближение весны, жители этого портового города с нескрываемым удовольствием высыпали на улицы. Было многолюдно, весело и настроение у меня стало какое-то праздничное. Подхваченный весенней эйфорией, я с удовольствием бездумно бродил по улицам незнакомого города. Солнце всё больше и больше нагревало асфальт, и к полудню центральная часть города избавилась от остатков снега. Подчиняясь диктату весны, владелец одного из кафе вынес несколько столиков на открытую террасу, что по достоинству оценила фланирующая по улицам молодёжь.

За крайним столиком одиноко сидел бородатый мужчина средних лет, который с наслаждением прихлёбывал пиво из щербатой стеклянной кружки. Я на мгновенье задержал на нём взгляд: что-то очень знакомое было в его фигуре и покрытом первым весенним загаром лице. Ещё пару мгновений я мучительно перебирал в памяти светлые и не очень образы моих знакомцев, когда мужчина, очередной раз отхлебнув из тяжёлой кружки, цыкнул зубом и бесцеремонно сплюнул сквозь зубы на пол.

– Скобарь! Да это же Скобарь! – хлопнул я себя по лбу. Встреча в чужом городе даже малознакомого человека вселяет чувство уверенности, и ты сам себе уже не кажешься таким одиноким и потерянным средь гущи незнакомых людей.

– Скобарь, ты ли это? – не скрывая радости, спросил я, усаживаясь за его столик. Скобарь недовольно поставил кружку на стол и демонстративно принялся изучать мою физиономию. Я тоже с удовольствием рассматривал помолодевшего бригадира грузчиков овощной базы. Приморский климат пошёл ему на пользу: он похудел, с лица исчезла отёчность, а отросшие волосы и шкиперская бородка придавали ему вид старого «морского волка». Одет Скобарь был подобающим образом: потёртый морской бушлат, который ему был маловат, залихватски расстёгнут, а на могучей груди красовалась тельняшка.

– Скобарь, вспомни, как я в бригаду «вливался»! Мы ещё тогда мои золотые часы пропили. Ну, давай, земляк вспоминай!

– Николай? – неуверенно произнёс новоявленный «морской волк».

– Слава тебе, господи! Вспомнил, наконец! – искренне обрадовался я и на радостях заказал литровую бутыль местной водки.

– Изменился ты, Коля, сильно. Если бы про часы не сказал, я бы тебя не узнал, – честно признался Скобарь после третей рюмки.

– Изменишься тут! – поддакнул я, наливая в опустевшие рюмки. – Полгода по больничкам валялся. Поначалу думал, что «дуба дам», но бог не фраер – всё простил и, как видишь, ещё топчу землю-матушку.

– И где ты так под раздачу попал?

– Ты, наверное, про то, как в Казань-граде банк рванули, слышал? Так вот за пять минут до взрыва чёрт дёрнул меня зайти в него «баксы» поменять. Вот там меня и накрыло.

– А как тебя в Казань-град занесло?

– Даже не спрашивай, вспоминать тошно! Я теперь от дел отошёл – здоровье, сам понимаешь, уже не то. Решил вот свой капиталец в бизнес вложить. Хочу наладить транзит красной рыбы в области родного Нечерноземья. Мне бы для начала торговую «точку» застолбить в хорошем районе, а там, глядишь, со временем и на икорку переключусь.

– Рисковый ты парень, Коля! Рисковый и глупый, – с чувством произнёс Скобарь, закусывая тихоокеанской селёдкой. – Икорки захотел! Так тебе местная «братва» тёплое местечко и уступила – держи карман шире! Земляк, на этот спектакль все билеты давно распроданы. Если сядешь на чужое место, можешь потерять остатки здоровья.

– Но ведь ты здесь как-то пристроился?

– Я – совсем другое дело. Такие люди, как я, здесь нужны. Я ведь не один сюда приехал, а с бригадой. Надоело за копейки на овощной базе горбатиться, вот и рванули на край света. Сначала трудно было, но сейчас ничего, обтёрлись. С местными у нас свой договор, и я его нарушать ради тебя не намерен. К себе тебя взять не могу – хилый ты больно. Да ты и сам не пойдёшь рыбаком на сейнер. Моё дело – рыбку в океане ловить, да пока погранцы не засекли, в нейтральных водах япошкам улов на их борт перебросить. Всё по-честному: за нашу рыбу – ваши деньги. По возвращению в порт кому надо «отстёгиваю», оставшиеся «бабки» в бригаде делим.

– И много «отстёгиваешь»? – с нескрываемой неприязнью спросил я.

– Много! – тяжело вздохнул Скобарь. – Наша рыбная мафия посильней итальянской будет, так что с ними не поспоришь. Ты думаешь, кто этим краем управляет? Губернатор? Как бы не так! Лично я не хочу повторить судьбу Генки Пудова.

– А это кто такой?

– Да был здесь один браконьер-любитель, никому не подчинялся, дескать, я сам по себе, и вы мне не указ. Бригада у него была пять человек. Так вот в один не очень прекрасный день поехал он с бригадой на рыбалку, и как в воду канул.

– Может, действительно утонули.

– Ага, все как один! А «уазик», что на берегу оставался, русалки сожгли, вышли из пены морской, и подожгли. Эх, Коля, здесь даже школьник знает, что контрабанда рыбой и икрой по доходности стоит на третьем месте после торговли наркотой и водкой. А это по приблизительным подсчётам около двух миллиардов долларов, слышишь, Колян – долларов! Против такой суммы человеческая жизнь просто пыль.

– Скобарь, я всё понимаю, и на чужую делянку соваться не собираюсь, но ведь есть, наверное, перекупщики, с которыми можно иметь дело. Я на большие партии не рассчитываю, от моего бизнеса никому ущерба не будет, а кому надо, я согласен «отстёгивать»!

– Не знаю, Колян, не знаю, Может, и есть где-то, и есть деляги мелкотравчатые, но в основном здесь крупные поставщики работают. Схемы поставки, транспортировки, и даже кредита, давно отработаны до мелочей.

– А что за кредит, с чем его едят?