Твердо и увесисто выражал свою волю авангард российской и мировой революции, рабоче-крестьянский Петербург… Положение было вполне ясно и недвусмысленно… Кое-где цепь большевистских знамен и колонн прерывалась специфическими эсеровскими и официальными советскими лозунгами (плакаты же с доверием правительству несли бундовцы и… казаки. Ред.). Но они тонули в массе; они казались исключениями, нарочито подтверждающими достоверность правила. И снова, и снова, как непреложный зов самых недр революционной столицы, как сама судьба, как роковой Бирнэмский лес, двигалась на нас: «Вся власть Советам! Долой десять министров-капиталистов!»… Удивительный, очаровательный этот лозунг! Воплощая огромную программу, в примитивно-аляповатых, в наивно-топорных словах – он кажется непосредственно вышедшим из самых народных глубин (Суханов, кн. IV, стр. 339 – 340).
131
Гинденбург – знаменитый немецкий генерал, бывший главнокомандующим немецкой армии в 1916 – 1917 г.г. В начале войны Гинденбург командовал войсками в Восточной Пруссии, где погибло несколько корпусов царской армии. Эти успехи создали славу Гинденбургу. В благодарность ему, буржуазия одного города Восточной Пруссии переименовала последний в Гинденбург. Но, по несчастью для нее и Гинденбурга, в 1923 г. в этом городе большинство в муниципалитете получили коммунисты, которые постановили переименовать этот город в Ленинбург (Ленинск).
132
Биссолати – когда-то видный лидер итальянской социалистической партии. В 1911 г. Биссолати, вопреки своей партии, вошел в буржуазно-итальянское правительство, за что был исключен из последней. Этот «случай Биссолати» наделал в свое время много шума в социалистических кругах. В годы войны Биссолати был одним из ярых социал-патриотов, как и солидная часть вождей самой итальянской социалистической партии.
133
Вопрос об объединении большевиков и межрайонцев встал почти с первых же дней революции. В своих первых статьях т.т. Ленин, Зиновьев и другие прямо указывали на необходимость объединения со всеми действительно революционными элементами с.-д. На VI Съезде партии Свердлов в своем отчете отметил, что апрельская конференция официально подтвердила эту необходимость объединения со всеми с.-д., на деле порвавшими с меньшевиками-оборонцами. С приездом т.т. Троцкого, Луначарского и Чудновского началась практическая работа по объединению большевиков и межрайонцев. В созданное оргбюро по созыву Съезда вошли 3 большевика и 2 межрайонца. Оргбюро выступало от имени этих двух организаций. Далее Свердлов сообщил, что еще до Съезда Троцкий вошел в редакцию «Правды», и только заключение в тюрьме помешало его фактическому участию в редакции. По этим же причинам Троцкий, выставленный докладчиком по текущему моменту на VI Съезде, не смог сделать этого доклада. Межрайонцы, со своей стороны, живо обсуждали вопрос об объединении с большевиками. Уже первая конференция, состоявшаяся в начале мая, приняла по докладу Юренева следующую резолюцию по вопросу об объединении:
134
Луначарский – примкнул к с.-д. в 90-х г.г. После раскола партии стал ближайшим литературным сотрудником Ленина. Вместе с последним редактировал первую большевистскую газету «Вперед». В 1908 г. Луначарский был одним из лидеров лево-большевистских элементов, на деле отрицавших необходимость использования легальных возможностей. Вместе с этими политическими разногласиями между Луначарским, Богдановым и др., с одной стороны, и Лениным – с другой, шла в это же время ожесточенная борьба по философским вопросам, в которых первые покинули позиции диалектического материализма. В 1909 г. Луначарский входил в группу «Вперед» и, в качестве представителя последней, присутствовал на международном конгрессе в Копенгагене. В эпоху войны Луначарский примыкал к интернационалистской группе Троцкого и являлся ближайшим сотрудником газеты «Наше Слово». Приехав после революции в Россию, Луначарский, вместе с Троцким, стал во главе межрайонной организации, одновременно принимая участие в газете «Новая Жизнь». Вместе с межрайонной организацией он вскоре вошел в нашу партию. В дни Октября Луначарский был в числе тех видных большевиков, которые требовали соглашения с социалистическими партиями, а несколько позднее, даже временно выходил в отставку с своего поста наркомпроса. В течение всех последующих лет Луначарский работал на этом посту.
135
Юренев – старый работник с.-д., один из организаторов межрайонки, петербургской внефракционной с.-д. группы. В 1917 г. Юренев был одним из руководителей межрайонцев, выступал от имени последних в ЦИКе и т. д. Будучи вначале противником объединения только с большевиками, Юренев позже энергично работал по объединению, входя в президиум VI Съезда партии, как один из двух межрайонцев. В Октябрьской революции Юренев активно участвует, как один из организаторов Красной гвардии. В начале 1918 г. Юренев возглавляет Бюро военных комиссаров, в последующие же годы выполняет ответственную политическую работу в армии. В 1923 – 1924 г.г. Юренев был послом СССР в Чехо-Словакии, а затем переведен послом в Рим.
136
Меньшевики-интернационалисты – группа, организационно-обособившаяся в 1917 г. Ее основные кадры и вожди вышли из сторонников меньшевистского Организационного Комитета, занимавшего в годы войны умеренно-интернационалистскую позицию. Водоразделом между этой группой и либер-дановским большинством меньшевиков был вопрос о коалиции. Первая отрицала коалицию с буржуазией. Политическим органом этой партии, фактически, а не формально, была газета «Новая Жизнь», один из редакторов которой, Суханов, официально входил в эту группу. Положительные лозунги, как этой группы, так и газеты, были чрезвычайно туманны, непоследовательны, а потому и бесплодны. Отвергая коалицию, меньшевики-интернационалисты в то же время отрицали программу нашей партии в вопросе о советской диктатуре. После Октября, когда основа разногласий между различными группами меньшевиков исчезла, группа Мартова ничем уже не отличалась от всей остальной партии, и сам Мартов уже официально защищал линию последней.
137
Конференция, о которой говорит т. Троцкий, открылась 2 – 15 июля. На ней присутствовало около 70 делегатов. Интересную характеристику ее дает Суханов в своих «Записках о Революции»:
Было несомненно, что тут – несмотря на миниатюрность конференции – представлены подлинные рабоче-солдатские массы. Мы пришли во время «докладов с мест». Они слушались с интересом и были действительно интересны. Работа велась лихорадочно, ее успехи осязались всеми. Мешало одно: «Чем вы отличаетесь от большевиков, и почему вы не с ними?» Это твердили все докладчики, кончая призывами влиться в большевистское море (кн. IV, стр. 365).
Центральным пунктом повестки дня был вопрос об объединении всех интернационалистов. В числе других вопросов стояли: программа партии, Интернационал и др.
138
«Вечернее Время» – одна из многочисленных желтых газет, выходивших в эпоху керенщины. Особую ярость эти рептилии проявили после июльских событий, печатая бесчисленное количество подложных документов.
139
Парвус – являлся, несомненно, одной из ярких фигур во II Интернационале. Русский эмигрант, теоретически прекрасно образованный, Парвус выдвинулся в немецкой с.-д. еще в конце 90-х г.г. своей теоретической борьбой с Бернштейном, первым дав отпор ревизионизму последнего. В эти же годы Парвус выступил с рядом статей, в которых он обосновывал практику революционного марксизма и критиковал немецких оппортунистов: Ауэра, Гейне и др. В другой серии статей он защищал идею всеобщей стачки, как средства революционной борьбы. В это же время им был написан ряд блестящих экономических исследований. В русской с.-д. Парвус до 1904 г. примыкал к меньшевикам. Перед революцией он с ними расходится, защищая в 1905 – 1906 г. вместе с Л. Д. Троцким теорию «перманентной революции». После поражения революции, Парвус, как один из руководителей Петроградского Совета, был арестован и сослан в Сибирь. Свою деятельность, как революционера, Парвус закончил с началом войны, сделавшись германофилом, а позже – просто спекулянтом. После Октября, он пытался реабилитировать себя, но безуспешно. В последние годы он примыкал в шейдемановцам, издавая журнал, теоретически обосновывающий предательскую политику с.-д.
140
Бурцев – известный эпигон народовольчества, специализировавшийся в годы царизма на разоблачении провокаторов. Оголтелый социал-патриот, Бурцев в 1917 г. стал орудием в руках черносотенной буржуазии. Последняя использовала шпиономанию Бурцева и сделала его одним из застрельщиков травли против большевиков. Ниже мы приводим в сокращении письмо Бурцева, о котором говорит тов. Троцкий:
