— Пункт второй. Можно сказать с полной уверенностью, что канат принадлежит дому, в котором жила Элиза. Он снят со стены сарая. Это канат для буксировки автомобилей, он отсечен с обеих сторон… отрезан с помощью пуукко[26] так, что металлические буксировочные крюки удалены. Исходя из этого…
На этом речь ленсмана оборвалась.
Во двор въехал автомобиль.
Он резко затормозил. В следующее мгновение дверца отворилась. Из автомобиля появилась знакомая Пармалахти фигура, которую он тотчас опознал. А еще раньше он признал автомобиль. Это был тот самый «форд»-развалюха, который младший констебль Илола, не жалея сил и свободного времени, привел в рабочее состояние.
— Илола идет!
Ленсман затих. Лица Паяла и Куннаса также застыли. Но это продолжалось лишь секунду, а затем по комнате полетели торопливые слова:
— Парень прервал свой отпуск!
— Кто-то ему сообщил об этом…
— Так в газете же было небольшое объявление.
— Да, но в нем не было упомянуто даже имя девушки!
— Бедняга Илола, нелегко ему сейчас…
Уже скрипнула дверь. Однако Пармалахти успел произнести еще несколько слов. Бросив в сторону Куннаса осуждающий взгляд, он прошипел низким голосом:
— Черт побери! Об их связи могли бы мне рассказать и раньше. А теперь вот и не знаешь, как отнестись ко всему этому. Когда…
Дверь распахнулась.
Пармалахти замолчал. Он взглянул на появившегося в двери Илола. Лицо молодого человека было бледным и так осунулось, что под кожей резко обозначались мышцы. Когда он замер на мгновение у двери и оглядел всех присутствовавших, комнату заполнила гнетущая тишина.
Илола первым нарушил ее:
— Я знаю все. Вам не следует волноваться и проявлять излишнюю чуткость и деликатность. Не бойтесь… я не стану буйствовать.
Пармалахти облегченно вздохнул. И все же он испытывал глубокое сочувствие к парню. Что бы дальше ни случилось, теперь уже ничего не изменишь.
Илола выглядел уставшим, а голос зазвучал приглушенно, когда он продолжил:
— Я хочу принять участие в расследовании. Это для меня больше, чем… просто служебная обязанность.
Пармалахти несколько раз кашлянул. Приглашая жестом Илола сесть, он спросил:
— Как тебе удалось узнать… узнать и так быстро приехать?
Илола тяжело сел. Затем опустил голову на руки и некоторое время пребывал в таком положении. Когда он выпрямился, то было видно, что он полностью овладел собой.
— Селма Поррас позвонила, — сообщил он. — Она сочувственно относилась к нашему общению с Элизой. Можно даже сказать… покровительственно. В то время как Хелина не очень одобрительно смотрела на наши встречи. — Тяжело вздохнув, Илола дополнил: — Я рассказывал Селме о своих домашних делах. Она знала, что мои родители живут в Лемпяля и что я провожу свой отпуск у них…
— Так, так, — поторапливал ленсман. — Все ясно. И ты отправился в путь?..
— Немедленно. Селма позвонила рано утром. Прежде всего я заглянул в Лаутапоррас. — Подавленным голосом молодой человек продолжал: — Поспешил на место происшествия, к этой распроклятой сосне!
Скорбный вздох вырвался незаметно из груди Илола. Скрипнули зубы. Голова выпрямилась, и, хотя глаза по-прежнему были грустными, подбородок, по мере того как он продолжал свой рассказ, упрямо двигался вперед:
— Это дерево. И этот камень под ним. С него можно легко дотянуться до нижней ветки. Но на месте происшествия ничего существенного добыть не удалось. Однако затем, когда…
Илола взглянул на часы:
— Когда я позже побеседовал с Хелиной и Селмой около двух часов… и после того, как опросил эту старую служанку, как же ее имя?..
Ленсман помог:
— Хелена Мякеля.
— Так вот, когда я выслушал еще и ее рассказ, то все это вызвало у меня удивление… из всего того, что удалось узнать, я сделал некоторые выводы и… и…
Илола ударил кулаками по своим коленям. Следующие слова он как бы выдавил из себя:
— Я уверен, что не все в порядке в этом деле. Есть в нем какая-то червоточинка!
Ленсман долго смотрел на Илола. Затем незаметно взглянул на Паяла и Куннаса. Старший констебль пожал плечами, а младший затряс отрицательно головой.
— Успокойся! — промолвил Пармалахти. Он сказал это нарочито начальственным тоном. Мысли Илола по вполне понятным причинам пришли, очевидно, в хаотическое состояние. Пытаясь охладить чересчур разгоряченную голову своего подчиненного, Пармалахти заговорил сдержанно и по-деловому: — Именно это обстоятельство мы в данный момент и обсуждаем. Очень хорошо, что ты приехал и сможешь высказать свое мнение.
Мнение Илола не замедлило последовать. Оно вырвалось наружу, как крик души, но смысл его был однозначным:
— Это не могло быть самоубийством!
Пармалахти сказал успокаивающе:
— Посмотрим, посмотрим…
— Этого не может быть! — Илола начал жестикулировать руками. Когда он принялся обосновывать свою точку зрения, глаза его были полны отчаяния: — Я знал Элизу! Мы полюбили друг друга с первого взгляда. Это было весной, когда я расследовал дело Тойвиайнена. В течение лета мы сблизились настолько, что буквально угадывали мысли друг друга. Элиза по натуре была светлым и радостным существом. Она питала большие надежды на будущее… на наше будущее. На то, чего не…
Обстановка становилась невыносимой.
Мужчины избегали смотреть друг на друга. Ленсман Пармалахти, пытаясь овладеть ситуацией, направил разговор на обсуждение лишь голых фактов.
— Ты, наверное, знаешь, что канат был снят с гвоздя на стене сарая этого дома?
Илола тотчас возразил:
— Его мог стянуть кто угодно. Я удостоверился. Сарай не закрывается.
— Однако…
— Во двор можно легко попасть, особенно ночью. Калитка в воротах всегда открыта.
Пармалахти вздохнул:
— Ты, конечно, прав. Но лишь в этом пункте. А как объяснить то обстоятельство, что возможный убийца не оставил после себя никаких следов. И прежде всего на месте происшествия…
Илола перебил:
— Я слышал, что в тот вечер была гроза. Ливень смыл все следы.
— Послушай. Девушка сама забралась на тот камень. На каблуках туфель остались следы мха…
— Мха полно в лесу!
— Хорошо. Не будем говорить больше о месте происшествия. Поговорим о другом. Криминально-медицинской экспертизой установлено, что на теле Элизы Поррас не обнаружено никаких следов насилия, кроме следа от канатной петли на шее.
Лицо Илола дрогнуло.
Пармалахти добавил:
— Она также не стала объектом насилия. По этому вопросу тоже есть официальное заключение. Далее… у нее ничего не пропало…
Илола уже потерял свою прежнюю уверенность, но все же запальчиво возразил:
— Кто же ходит в лес с деньгами?
— Во всяком случае, у нее было бриллиантовое кольцо. Довольно дорогое.
Илола был вынужден согласиться:
— Знаю. Это подарок ее теток в день конфирмации. Она всегда носила его на пальце.
— Кольцо тоже в сохранности.
Поскольку Илола не смог сразу ничего ответить, ленсман начал освещать наиболее важную сторону события:
— Теперь о побудительной причине к совершению возможного преступления. Элиза, как известно, была порядочной и милой девушкой. Трудно поверить, чтобы кто-нибудь желал ей зла. И все же… посмотрим на это дело хладнокровно, как на математическую задачу. Не указывая при этом ни на кого пальцем. Так вот… Нельзя не принять во внимание и то обстоятельство, что Лаутапоррас — большое и богатое хозяйство. Особую ценность представляют его леса. А Элиза владела третьей частью этого богатства.
Илола моргнул. Заметив его удивление, ленсман сдержанно продолжал:
— Наследниками этой части собственности Элизы Поррас являются ее тетки, Селма и Хелина Поррас. И если предположить… как это ни кажется невероятным… если исследовать и этот возможный мотив, то перед нами возникает каменная стена!
Только теперь Илола понял. Нехотя, чтобы лишь что-нибудь сказать, он невнятно произнес:
— Тетки в это время отсутствовали. Они были на Родосе.
— Вот именно, — подтвердил Пармалахти. — И это обстоятельство достоверно подтверждено. Гид той групповой туристической поездки, а также ее участники подтверждают, что в момент происшествия Хелина и Селма были еще на Родосе.
Пожимая плечами, ленсман поставил последнюю точку:
— При таких обстоятельствах брать под подозрение лиц, которые в момент происшествия находились за тысячи километров от него, абсурдно.
Глава 11
Когда Селма Поррас через несколько дней позвонила и предложила встретиться, констебль Илола весьма удивился и стал размышлять, к чему бы это. Оттенок таинственности в голосе Селмы еще больше пробудил его интерес.
