«То, что было сделано однажды, можно повторить вновь», — вспомнил он слова королевы. Его задачей являлось пресечение подобных попыток раз и навсегда; ради этого он и отправился в новую экспедицию. И теперь он знал, что странствие в Эрде — последнее. Тут его смогли вылечить от амнезии; возможно, это удалось бы и врачам Азалты или магам Таллаха. Но Блейд понимал, что в реальностях, подобных Катразу, Сарме или Уркхе, он был бы обречен. К сожалению, как доказывал его опыт, относительно благополучные и цивилизованные миры оставались в явном меньшинстве — среди всех, посещенных им,
Джеббел, наконец, вернулся.
Теперь на нем был костюм, почти не отличавшийся от одеяния странника. Цвет и покрой были такими же, только манжеты, воротничок, низ брюк и просторного балахона украшало золотое шитье.
— Едем, Блейд.
Теперь над ними возвышалось неприступной крепостью здание Центральной Директории. Своими гладкими, без единого проема стенами из черного полированного гранита оно подавляло зрителя, низводило его до ничтожной песчинки, до крохотного винтика в огромном механизме, называемом Государством. Рядом с ним было не то что неуютно — эта черная крепость излучала холод космической пустоты.
Машина надолго остановилась перед высокими бронзовыми воротами. Никто не подходил к ней; Блейд и Джеббел просто ждали. Лицо чиновника было бесстрастным, однако время от времени он начинал нервно облизывать губы.
Створки, наконец, раздвинулись, и черный туннель поглотил автомобиль; лишь неярко мерцали указатели на стенах, да гдето далеко отражался от пола слабый свет фар.
Внезапно странник почувствовал, как желудок подскакивает к горлу — их машина опускалась куда-то на скоростном лифте. Почти в тот же миг голубые лучи, показавшиеся ослепительными, ударили в глаза.
Блейд потер веки, поднял голову — рядом с машиной уже стояли двое, судя по комбинезонам в переплетении ремней — охранники. Один кивнул вылезавшему Джеббелу, другой протянул руку Блейду, то ли пытаясь помочь, то ли поторапливая. Только теперь странник заметил, что находится в огромном подземном гараже. Под бесстрастным мертвенно-голубым светом ламп тянулись шеренгами сотни машин всевозможных цветов и размеров. Особняком расположились трехосные монстрылимузины, чьи достоинства он уже оценил при первом визите в столицу.
Они с Джеббелом налегке отправились к видневшимся в стороне пассажирским лифтам, а стражи начали отгонять машину куда-то вглубь гаража.
Цифры на табло, указывающем этажи, мелькали с монотонным однообразием. Сначала исчез знак «минус»; потом нули в «десятках» сменились единицами, затем двойками, тройками… Каким образом Джеббел управлял этой движущейся зеркальной клеткой, осталось для странника тайной; он лишь заметил, что его спутник время от времени набирает на пульте некий код — вероятно, опознавательный пароль для пропуска на верхние этажи.
Наконец кабина остановилась; на табло горели цифры «сорок девять».
Пришелец из иного мира и руководитель тайной службы планеты вышли в коридор. Блейд с интересом осмотрелся. Все вокруг — и стены, и пол, и потолок — было выдержано в серочерно-желтых тонах; двери угадывались по черным линиям, окаймлявшим проемы
Джеббел кивнул подбежавшему к ним чиновнику.
— Где?
— Господа, прием назначен в помещении 49-227. Председатель Директории и главы Департаментов ждут вас.
— Ведите!
Чиновник быстрым шагом двинулся по коридору.
Дайн Джеббел попридержал Блейда за рукав, протягивая ему мягкую серую горошину.
— Суньте в ухо, — прошептал он. — Это транслятор.
Распахнулись гигантские двери, и странник в очередной раз был поражен огромностью открывшегося перед ним пространства. Так же, как в коридоре, волнистые черные и желтые полосы струились по ковру, пестрели на стенах; одна из них была закрыта темно-синими драпировками. Блейд уже подметил на Эрде обычай завешивать стены и не удивился: за таким полотнищем могла бы скрыться рота солдат. Всю переднюю половину помещения занимал «зимний сад». Растения казались довольно странными — вероятно, они никогда не видели настоящего неба и солнца, проводя весь свой век под лампами дневного света.
Джеббел, шагавший впереди, раздвинул листья и вышел на свободную половину; там по ковру были раскиданы две дюжины кресел, в которых восседали сильные мира сего. На всех сверкали и переливались просторные одежды ярких тонов, богато украшенные золотым узором.
Странник заметил, что хотя кресла и расставлены довольно свободно — а кое-где объединены в небольшие группы — все они, словно планеты вокруг светила, концентрируются около двух пустых сидений, располагавшихся в центре. Не было нужды гадать, для кого они предназначались.
Седой человек с длинными, зачесанными за уши волосами, орлиным носом и проницательным взглядом серых глаз поднялся со своего места, и разговоры мгновенно стихли. Председатель Центральной Директории! Блейд сразу узнал его — по фотографиям в газетах и телерепортажам. Джеббел мягко подтолкнул странника в спину, направляя к стоявшим в центре креслам.
Вряд ли на Эрде придерживались строгого этикета — во всяком случае, Блейду на сей счет ничего не было известно. Он медленно подошел к Председателю и остановился, соображая, что делать дальше. Седой человек осмотрел его с головы до ног, особенно внимательно разглядывая лицо; на это занятие ушло около минуты. Потом он шагнул к гостю, протягивая вперед правую руку ладонью вверх. Этот жест приветствия, несколько театральный, почти не использовался в повседневной жизни Эрде, но был весьма распространен при публичных выступлениях государственных деятелей. Блейд, с той же молчаливой торжественностью, повторил его.
Не сказав ни слова, Председатель опустился в кресло, давая понять, что официальная часть закончена.
Странник, а за ним и Джеббел, последовали его примеру.
Бессонная ночь и поглощенное спиртное тем временем начали оказывать все большее действие на Блейда; возбуждение, столь долго дававшее ему энергию, теперь сменилось апатией и безразличием. Сейчас должна была решаться его судьба; собравшиеся здесь люди могли уничтожить его или поспособствовать в выполнении задания, однако страннику смертельно хотелось спать.
Джеббел тем временем начал свою речь.
В этот момент ожил и шарик; слова чиновника текли плавным потоком — совершенно незнакомый язык, который Блейд никогда не слышал на Эрде, — но миниатюрный наушник транслировал их в привычную речь. Голос переводчика казался монотоннооднообразным, и Блейд понял, что он принадлежит роботу.
