Читаем без скачивания Седьмая чаша - К. Сэнсом

— Тамазин! — Барак повысил голос, но женщина стала кричать еще громче.

— Боль. Страшная боль. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ты не можешь себе представить, что испытывает женщина в такие минуты. А повитуха говорит, что ребеночек весь перекрутился в моей утробе, что вытащить его живым она не может и придется сломать его маленький череп. Звук был негромкий, но он до сих пор стоит у меня в ушах. А потом она вытащила его, и я сразу поняла, что он мертв. Это понял бы кто угодно. Но мне все равно так отчаянно хотелось услышать его крик. Его крик…

По лицу Тамазин катились слезы. Барак побелел и сидел не шевелясь.

— Ты никогда не рассказывала мне об этом, — пролепетал он.

— Я берегла тебя! — крикнула она. — А ты меня беречь не желаешь. Вечно приходишь пьяным и заводишь свою песню: мой сын, мой бедный сын… Это и мой сын!

— Я не думал, что все выглядело так, — оправдывался Барак. — Знал только, что он родился мертвым.

— А как, во имя всего святого, это могло выглядеть?

Барак тяжело сглотнул.

— Я слышал, что, когда дитя в утробе матери вот так поворачивается, она уже не может иметь других детей. Мы…

— Я не знаю, по этой ли причине у нас нет детей! — закричала Тамазин. — И это все, что тебя волнует? Все, что ты можешь мне сказать?

Барак поднял руку.

— Нет-нет, Тамми, я вовсе не это хотел сказать…

Ему следовало бы подойти к жене, обнять ее и успокоить, но он был слишком потрясен ее эмоциональным всплеском. Поднять руку — это все, на что его хватило.

Тамазин встала из-за стола, повернулась и вышла.

— Иди к ней, — велел я. — Иди к ней немедленно!

Но Барак продолжал сидеть, беспомощный и оглушенный.

— Давай же, — поторопил его я. — После всего, через что мы с тобой прошли, ты наверняка найдешь в себе силы собраться и успокоить жену.

Барак кивнул и поднялся, сморщившись от боли в ребрах.

— Бедная Тамазин, — прошептал он и направился за женой.

Но в этот момент хлопнула входная дверь, на пороге возникла Джоан и сообщила:

— Тамазин только что ушла. Я сказала ей, что она не должна выходить из дома одна, но она пропустила мои слова мимо ушей.

Барак выскочил на крыльцо, я — следом за ним. Тамазин нигде не было видно. Мы подошли к воротам и остановились, всматриваясь в оба конца улицы. В следующее мгновение мимо нас рысью проскакала лошадь Барака Сьюки. В седле боком сидела Тамазин. Барак окликнул ее, но она уже находилась в дальнем конце Канцлер-лейн, быстро удаляясь по направлению к Флит-стрит.

Двумя часами позже я привязывал Бытие во внутреннем дворе Бедлама. Барак отправился на поиски Тамазин, но она словно растворилась в людских толпах. Мы не имели представления о том, куда она могла направиться. Тамазин была сиротой, и, кроме Барака, у нее никого не было. Сохранились, правда, несколько подружек еще с тех времен, когда она являлась младшей служанкой у королевы Кэтрин Говард, но, по словам Барака, она виделась с ними крайне редко. Только сейчас я осознал, какое ужасное, щемящее одиночество она испытывала на протяжении всех этих месяцев.

Барак все же надеялся отыскать хотя бы какие-то следы ее прежних подруг. Похоже, эмоциональный взрыв Тамазин настолько потряс его, что он впервые понял, сколько бед наделал своим неправильным поведением, и был полон раскаяния. Я молился о том, чтобы, отыскав ее, он не замкнулся снова в своей защитной скорлупе. С этой задачей ему предстояло справиться в одиночку, поэтому я отправился проведать Адама.

Меня впустил Хоб Гибонс и отвел в кабинет Шоумса. Смотритель дал мне прочитать отчет, подготовленный им для суда. В бумаге говорилось, что Адам исправно получает питание, содержится под надежным присмотром и его регулярно посещает врач. У меня сразу вызвало подозрение то, что отчет был написан чрезвычайно гладко, на что сам Шоумс вряд ли был способен.

— Вам помог написать это смотритель Метвис? — напрямик спросил я.

Шоумс наградил меня кислым взглядом.

— Я не мастак в писанине, — сказал он. — Я ведь не из какого-нибудь там богатого и образованного семейства.

— Я хочу увидеть Адама. Если дело действительно обстоит так, как тут написано, я одобрю отчет.

После короткой паузы я спросил:

— Доктор Малтон приходил к нему?

— Его теперь отсюда не отвадишь.

— А сегодня должен прийти?

— Он приходит и уходит, когда ему угодно.

— А как Эллен? Надеюсь, вы больше ее не мучаете?

— О, она сейчас ведет себя как паинька. Хоб! — позвал он. — Посетитель к Адаму Кайту. У этого парня за месяц бывает больше посетителей, чем у иного пациента за пять лет.

Гибонс отвел меня в палату Адама. Тот был один и, как всегда, прикован к кольцу в полу. К моему удивлению, он стоял и смотрел в окно на задний двор.

— Адам, — негромко позвал я.

Он повернулся и, как только увидел меня, соскользнул по стене на пол, согнулся и начал молиться. Я подошел и присоединился к нему, несмотря на то что встать на колени оказалось непросто: болела спина.

— Ну же, Адам, это же я. Я не причиню тебе вреда. Ведь только что ты не молился.

Вдруг в голову мне пришла неожиданная мысль.

— Скажи, ты делаешь это специально, чтобы не разговаривать с людьми?

Он умолк и бросил на меня косой взгляд.

— Иногда. Люди пугают меня. Они выведывают про мои грехи.

Адам замешкался, но все же спросил:

— Вы не рассказывали моим родителям о том, что я делал с этой Иезавелью?

— Ты имеешь в виду девушку по имени Абигайль? Нет, ни я, ни Гай никому ничего не расскажем. Наши профессии обязывают нас хранить чужие секреты. Но тебе нечего бояться, Адам, твои родители любят тебя, я сам в этом убедился.

Он покачал головой.

— Они всегда критикуют меня, велят вести себя смирно и быть почтительным. Они рассказали мне о том, насколько опасно грешить. Им известно, что я грешник.

— Но ведь они всего лишь повторяют то, что говорит им преподобный Мифон, — сказал я.

Адам глубоко вздохнул.

— Он божий человек. Все, чего он хочет, это привести людей к спасению…

— Твои родители хотят большего. Им нужно, чтобы ты ответил любовью на их любовь. Твой отец мечтает о том, чтобы в один прекрасный день ты освоил его ремесло и присоединился к нему в работе.

— Не знаю. Говорят, если сын займется ремеслом отца, он может разрушить его репутацию. К тому же я не хочу быть каменотесом. Мне никогда не нравилось это занятие. — Адам тряхнул головой. — Это тоже грех.

— Мой отец был фермером, но мне эта профессия была не по душе. Я хотел стать юристом. Не думаю, что с моей стороны это был грех. Разве Господь не предоставляет нам возможность следовать велениям своего сердца?

— Он призывает нас к спасению. — Адам крепко зажмурился и забормотал: — Отец небесный, взгляни на меня, взгляни и спаси меня, увидь мое раскаяние…

Я медленно поднялся с колен и задумался. Что-то из сказанного Адамом словно колокол звенело в голове. А потом внезапно возникла параллель с тем, что рассказывал Тимоти о посетителях. Я провел так много времени, гадая, кем был молодой человек, посещавший Абигайль, что совсем упустил из виду остальной рассказ мальчика. Я почувствовал, что дрожу. Адам совершенно случайно подсказал мне ответ, и, если я прав, теперь я знал, кто убийца. Осознание этого потрясло меня.

Я вздрогнул от неожиданности, когда дверь вдруг открылась и в палату вошла Эллен с подносом. Увидев меня, она залилась краской.

— Я принесла Адаму поесть, сэр, — словно оправдываясь, проговорила она. — Как и положено хорошей служанке.

— Все это время вы были для бедного Адама кем-то гораздо более важным, чем просто служанка, Эллен. Я хотел бы поговорить с вами подольше, но сейчас должен спешить. Меня ждет неотложное дело. И все равно примите еще раз мою благодарность за то, что вы так самоотверженно и трогательно ухаживаете за Адамом. Скоро мы с вами снова увидимся.

Женщина посмотрела на меня озадаченным взглядом, а я наспех откланялся и вышел. Когда я проходил мимо палаты больного, считавшего себя королем, тот через дверь велел мне ступать неслышно возле монарших покоев.

Сначала мне предстояло заехать домой и поговорить с Тимоти, а затем повидать Дороти, потому что, если я прав, именно она может поставить на место последний кусочек головоломки.

Через час я постучал в ее дверь, но предварительно заглянул к себе домой. Тимоти испугался, когда я снова стал задавать ему вопросы относительно Ярингтона, и хотя он не мог назвать нужное имя, но дал описание, которое, пусть и не подтвердило моих подозрений, зато и не противоречило им. Этого оказалось достаточно, чтобы я поспешил к Дороти, на ходу узнав от Джоан, что Барак до сих пор не вернулся.

Мне открыла Маргарет.

— Миссис Эллиард у себя? — спросил я.

— Она спустилась в контору, чтобы обсудить с клерком мастера Эллиарда какие-то положенные ему выплаты. Некоторые клиенты не стали платить, поскольку узнали, что хозяин умер. Они считают, что это сойдет им с рук.