– О, вы открываете мне глаза, – сказал гигант, пораженный этим доводом Арамиса.
И Портос, которому ответ друга открыл глаза, а вернее сказать, сделал завесу, закрывавшую их, еще более плотной, поторопился на батареи, чтобы следить за теми, кто находился у него в подчинении, и чтобы призвать каждого честно исполнить свой долг.
Между тем Арамис, не сводя глаз с горизонта, наблюдал за приближением кораблей. Народ и солдаты, взобравшись на выступы скал, различали сначала верхушки мачт, затем паруса и, наконец, увидели самые корабли с развевающимися на гафелях флагами короля Франции.
Была уже ночь, когда один из этих плашкоутов, прибытие которых так взбудоражило население острова, бросил якорь на пушечный выстрел от крепости.
Несмотря на ночную тьму, вскоре на палубе этого судна можно было заметить какую-то суету, и почти тотчас же от его борта отделилась шлюпка; три гребца, усиленно налегая на весла, погнали ее по направлению к гавани; через несколько минут они пристали у подножия бастиона. Рулевой этой шлюпки поднялся на мол. В руке у него был пакет, которым он усердно махал, давая понять, что он прибыл вести с кем-то переговоры.
Многие солдаты узнали его. Это был хозяин одного из тех двух баркасов, которые сберегал Арамис и которые были отправлены на розыски пропавших судов Портосом, обеспокоенным двухдневным отсутствием рыбаков. Он потребовал, чтобы его проводили к г-ну д'Эрбле. Два солдата по знаку сержанта стали по обе стороны от него и повели его к Арамису.
Арамис находился на набережной. Посланный предстал перед ваннским епископом. Было очень темно, несмотря на то что солдаты, сопровождавшие Арамиса во время обхода им укреплений и стоявшие в некотором отдалении, держали в руках горящие факелы.
– Как, Ионатан! Откуда?
– От имени тех, кто захватил меня в плен.
– Но кто же захватил тебя в плен?
– Известно ли вам, монсеньер, что мы отправились на розыски наших товарищей?
– Да. Ну а потом?
– Потом, монсеньер… мы были вскоре задержаны сторожевым судном его величества короля.
– Какого короля? – вмешался Портос.
Ионатан удивленно посмотрел на Портоса.
– Говори, – продолжал епископ.
– Нас схватили, монсеньер, и присоединили к задержанным вчера утром.
– Что это за мания – хватать всех и каждого! – перебил Портос.
– Нам, сударь, хотели помешать сообщить вам об этом, – отвечал Ионатан.
Теперь, в свою очередь, не понял Портос.
– И вас освободили сегодня? – спросил он.
– Лишь для того, чтобы я мог сообщить, монсеньер, что нас задержали.
«Все больше и больше туману», – подумал честный Портос.
Арамис в это время пытался понять случившееся.
– Итак, – сказал он, – выходит, что королевский флот блокирует побережье?
– Да, монсеньер.
– Кто им командует?
– Капитан королевских мушкетеров.
– Д'Артаньян! – воскликнул Портос.
– Мне кажется, что его зовут именно так, – И он вручил тебе это письмо?
– Да, монсеньер.
– Поднесите ближе факелы!
– Это его почерк, – заметил Портос.
Арамис быстро прочел нижеследующее:
«Приказ короля – захватить Бель-Иль.
Приказ: истребить гарнизон, если будет оказано сопротивление.
Приказ: арестовать всех солдат гарнизона.
Подписано: д'Артаньян, который третьего дня арестовал г-на Фуке и отправил его в Бастилию».
Арамис побледнел и скомкал бумагу в руке.
– Ну что же? – спросил Портос.
– Ничего, друг мой, ничего, – ответил Арамис и обратился к Ионатану:
– Скажи мне…
– Монсеньер!
– Ты говорил с господином д'Артаньяном?
– Да, монсеньер.
– Что он сказал?
– Что хотел бы сам переговорить с монсеньером.
– Где?
– На борту своего корабля.
– На борту своего корабля?
Портос повторил:
– На борту своего корабля?
– Господин мушкетер, – продолжал Ионатан, – приказал взять вас обоих – вас, господин д'Эрбле, и вас, господин инженер, в нашу шлюпку и доставить к нему.
– Поедем! – обрадовался Портос. – Милый мой д'Артаньян!
Но Арамис перебил его.
– Вы с ума сошли! – вскричал он. – Кто поручится, что тут нет ловушки?
– Со стороны другого короля? – таинственно зашептал Портос.
– Одним словом, ловушка! Этим все сказано, друг мой.
– Это возможно; но что делать? Если д'Артаньян приглашает нас, то нам все же…
– Кто вам сказал, что это действительно д'Артаньян?
– А, в таком случае… но ведь его почерк…
– Почерк можно подделать. И его почерк подделали; посмотрите, как дрожала рука писавшего, – Вы и на этот раз правы; по пока мы решительно ничего не знаем.
Арамис промолчал.
– Правда, – заметил добродушный Портос, – мы, в сущности, и не нуждаемся в том, чтобы знать.
– Что прикажете делать? – спросил Ионатан.
– Ты вернешься к этому капитану и скажешь ему, что мы просим его лично приехать на остров.
– Понимаю, – сказал Портос.
– Слушаю, монсеньер, – отвечал Ионатан. – Но если капитан откажется отправиться на Бель-Иль?
– Если он откажется, то поскольку у нас есть пушки, мы пустим их в дело.
– Против д'Артаньяна?
– Если это д'Артаньян, Портос, он приедет. Отправляйся, Ионатан, отправляйся.
– Черт возьми! Я ничего не понимаю, – пробормотал Портос.
– Сейчас вы поймете все, решительно все, мой дорогой; время для этого наступило. Садитесь на этот лафет, превратитесь в слух и внимательно следите за моими словами.
– О, я слушаю, черт возьми! Не сомневайтесь!
– Могу ли я, монсеньер, ехать? – прокричал Ионатан.
– Поезжай и возвращайся с ответом! Пропустите шлюпку, эй, кто там!
Шлюпка отчалила и направилась к кораблю.
Арамис взял Портоса за руку и приступил к объяснениям.
Глава 24.
ОБЪЯСНЕНИЯ АРАМИСА
– Я должен рассказать вам, друг Портос, нечто такое, что, по всей вероятности, повергнет вас в изумление, но вместе с тем и осведомит обо всем.
– О, мне нравится, когда что-нибудь изумляет меня, – благожелательно ответил Портос, – не стесняйтесь со мною, пожалуйста. Я нечувствителен к душевным волнениям. Итак, не останавливайтесь ни перед чем, говорите!
– Это трудно, Портос… очень трудно, ибо – предупреждаю еще раз мне предстоит рассказать вам странные, очень странные вещи… нечто в высшей степени необычное.
– О, вы говорите так хорошо, друг мой, что я готов слушать вас целыми днями. Итак, говорите, прошу вас… или вот что пришло мне в голову: чтобы облегчить вашу задачу и помочь вам рассказать эти странные вещи, я буду задавать вам вопросы.
– Хорошо.
– Ради чего мы собираемся драться?
– Если вы будете задавать вопросы подобного рода, Портос, то вы нисколько не облегчите моей задачи и, спрашивая меня таким образом, не облегчите моей обязанности открыться пред вами во всем. Напротив, в этом и заключается мой гордиев узел. Его нужно перерубить одним махом. Знаете ли, друг мой, имея дело с таким добрым, великодушным и преданным человеком, как вы, необходимо и ради себя самого, и ради него храбро приступить к исповеди. Я вас обманул, достойный мой друг.
– Вы меня обманули?
– Бог мой, да, обманул.
– Это было сделано ради моего блага?
– По крайней мере, мне так казалось, Портос. Я искренне верил в это.
– В таком случае, – улыбнулся славный владелец поместья Брасье, – в таком случае вы оказали мне большую услугу, и я приношу вам свою благодарность; ведь если бы вы не обманули меня, я бы и сам мог ошибиться. Но в чем, однако, вы обманули меня?
– Я служил узурпатору, против которого Людовик Четырнадцатый в данный момент бросает все свои силы.
– Узурпатор, – сказал Портос, почесывая в недоумении лоб, – это… Я не очень-то хорошо понимаю.
– Это один из двух королей, которые оспаривают друг у друга корону Франции.
– Отлично… Значит, вы служили тому, кто не Людовик Четырнадцатый?
– Вы сразу поняли истинное положение дел.
– Из этого следует…
– Из этого следует, что мы с вами мятежники, мой бедный дорогой друг.
– Черт, черт!.. – воскликнул пораженный Портос.
– О, будьте спокойны, Портос, мы еще найдем способ спастись, поверьте.
– Не это меня беспокоит. Меня волнует, что слово мятежник – скверное слово.
– Увы!..
– Значит, и герцогский титул, который мне обещали…
– Его жаловал вам узурпатор.
– Это совсем не то, Арамис, – величественно произнес Портос.
– Друг мой, если б это зависело от меня, вы стали бы принцем.
Портос принялся меланхолически покусывать ногти.
– Обманув меня, – заговорил он, – вы поступили нехорошо, Арамис, потому что на это герцогство я очень рассчитывал. О, я серьезно рассчитывал на него, зная вас за человека, умеющего держать свое слово.
– Бедный Портос! Простите меня, умоляю вас.
– Значит, – настойчиво продолжал Портос, не ответив на смиренные мольбы епископа ваннского, – значит, я рассорился с Людовиком Четырнадцатым?
