— Как же не было?! Был! Здоровенный такой, с дом высотой! Неужели забыли?! У вас что с головами?
Идола не видел никто. Чего только не припомнили в доказательство здравия ума и отсутствия раннего склероза: и цвет занавесок в окне, и расположение мебели в доме, и внешность ведьмы, и тому подобные мелочи, но не огромную, как дом, статую.
Балдур слушал их спор и посмеивался, но до поры помалкивал — зачем мешать молодежи познавать мир? Только когда дело запахло ссорой, колдун решил, что настало время вмешаться:
— Ну вы подеритесь еще! Не понимаю, что вас удивляет? Обычное дело: демоны способны видеть то, что сокрыто от глаз смертных. Ведьмы не любят выставлять свои артефакты на всеобщее обозрение, вот идола никто и не заметил, кроме Хельги.
— Верно! — Энка экспрессивно хлопнула себя ладонью по лбу. — Ослы сехальские! Могли бы и сами догадаться! Хельги, а какому богу был идол?
— Откуда мне знать? Я его не разглядывал. Стоит себе, думаю, и пусть стоит, зачем мне лезть в чужие дела? Это невежливо.
— А теперь он куда делся? — не унималась сильфида.
— Сгнил, — брякнул Рагнар, не подумав.
— Угу! Гениальная идея! Изба стоит, черепа уцелели, а могущественный колдовской артефакт сгнил! Что-то слабо верится!
— Значит, под землю ушел. Я слышал, такое случается с идолами. — Второе предположение рыцаря было много умнее первого.
— Правильно! — обрадовалась дочь сенатора. — Значит, надо копать!
— Это еще зачем? Это может быть опасно! К чему тратить силы и время?! — убеждали ее наперебой.
Но девица уперлась рогом: хочу видеть идола, и все тут! Приболел он ей! Так и пришлось копать. Потому что благоразумие благоразумием, а дурной пример заразителен. Посмотреть на таинственный артефакт захотелось всем, даже тем, кто тщательно это скрывал… Если только идол не остался невидимым.
Работали по очереди походной лопаткой Орвуда. Копали совсем недолго, около четверти часа. Потом Хельги посетила светлая мысль заглянуть в астрал. Прямо перед ним переливался всеми цветами радуги, но с выраженным преобладанием черного, огромный вытянутый кокон. Уцепил, потянул кверху…
Идол выскочил из земли с хлопком, как пробка. От неожиданности демон разжал пальцы, но высоченная фигура не упала наземь, осталась стоять вертикально, поддерживаемая неведомой силой.
Истукан был вырезан из могучего, в три обхвата, бревна. Древесина хоть и провела в земле демон знает сколько столетий, но выглядела благородно-старой, даже не подгнила. И грязь на нее не налипла, и время не сгладило черты сурового лика. Это был мужчина с неким предметом вроде короткого меча или жезла в руке, не молодой и не старый, безбородый и безусый, довольно привлекательный на вид, чем-то, казалось, неуловимо знакомый. Как это обычно бывает у идолов, детально и с большим художественным вкусом было проработано только лицо, зато фигура — весьма условно, без подробностей и деталей. Только самое основание статуи опоясывало кольцо незнакомых символов, выбитых ударами грубого резца.
— Хороший идол, — похвалил Балдур со знанием дела, — мощный. И вырезан грамотно. Теперь таких не делают.
— Разучились? — заинтересовался Рагнар. — Утратили старинные секреты?
— Ну не то чтобы утратили… Нужды особой нет. В наше время демонов призывают иначе, в ходу новые технологии: ловчая яма Соламина и тому подобное. Просто, быстро, незатратно. А главное — мобильно. Идолы привязывали колдунов и магов к месту: и не бросишь его, и с собой не увезешь; где поставил, там и живи весь свой век.
— Почему не увезешь? А подводу нанять? — Орвуд мыслил практически.
— Не поможет. Идол врастает в землю там, где был впервые активирован. Начнешь сдвигать — навлечешь беду. Вверх-вниз можно, в сторону — никак!
— Очень неудобно, — осудила Энка. Прожить всю жизнь на одном месте, привязав себя к дурацкому деревянному столбу — такой кошмар ее неусидчивой натуре и в страшном сне привидеться не мог!
— Зато надежно, — усмехнулся Балдур. — Прямая связь с богом. Жрецы по сей день пользуются именно этим методом… впрочем, им-то другого и не дано.
Постояли, помолчали, будто отдавая дань памяти ушедшим эпохам. А потом Энка размашистым движением сбросила с плеч походный мешок и бодро изрекла:
— Ну что? Теорию обсудили, пора переходить к практике!
— В смысле? — За скачками ее мыслей всегда было трудно уследить.
— Демона, говорю, пора вызывать! Чего время тянуть?
— К-какого демона?!!
— Да вот этого же! — Сильфида кивнула на статую.
— Зачем?!!
— А что он тут даром стоит? Хоть спросим, кто таков, как зовут. Зря, что ли, выкапывали?
И снова ее пытались вразумить, и вразумили бы, наверное, не найди она союзника в лице фаталиста Рагнара. А вдруг находка не случайна? Вдруг сама Судьба ниспослала ее и неизвестный бог должен помочь в грядущей битве за жизнь этого мира? Нельзя пренебрегать волей Высших Сил!
— Психи! — развел руками Балдур. — Боги Великие, с кем я связался! — И приступил к ритуалу. Потому что у него тоже был свой бог, и богу стало интересно: получится или нет?
Колдун поступил хитро. Действовать в лоб побоялся: кто знает, как поведет себя древний идол? На всякий случай заключил статую в пентаграмму и пошел по проторенному Величайшим магом Соламином пути. Но с поправкой на идола. «Если сработает, надо будет написать статью и запатентовать метод», — подумал он про себя.
Процесс шел медленно. Пентаграмма сияла дурным лиловым светом и гудела как растревоженный улей. Дым валил столбом — демон не показывался. Ждали пять минут, пятнадцать, двадцать… Ждать надоело.
— Да явись ты уже наконец! Вот зануда! — в сердцах воззвал Хельги. — Сколько можно тянуть?
Сказано это было исключительно для красного словца, на эффект он не рассчитывал. Но почти тотчас внутри пентаграммы нарисовался темный контур мужской фигуры.
— Ты звал меня, сын мой? — прозвучал красивый низкий голос.
Дым рассеялся. Идол исчез. На его месте стоял живой дядька, из плоти и крови, или что там бывает у демонов? Был он высок — в два человеческих роста, и… нет, не просто красив — великолепен, как истинный бог! Так и хотелось пасть ниц и возносить молитвы!
— Ну допустим, звал, — ответил Хельги не без вызова, ему не понравилась снисходительная фамильярность незнакомца. — Только с чего это я твой сын? Тоже, папаша нашелся!
— Только с того, что я — отец твой, — был ответ.
Хельги замер. Лицо его изменилось настолько, что Меридит сочла нужным подойти к брату и крепко обнять за плечи.
— Ты… мой… кто?!!
— Я — твой отец, а ты, убийца, — мой сын. Плоть от плоти, сущность от сущности… — Тут голос демона сделался печален, равно как и взгляд глубоких черных глаз. Он говорил, будто сам с собой, никого вокруг не замечая. Обитатели астрала часто ведут себя именно так: не диалог ведут, но вещают. — Я ждал этого дня… Я знал, что он настанет… За ошибки надо платить. Самонадеянность погубила меня, и я готов нести кару. Я считал, сила моя легко преодолеет проклятие смертных. Но я оказался неправ и стал отцом убийцы, какого дотоле не видывал свет. Сын мой явился за мной… Что ж, делай свое дело, убийца, чему быть, того не миновать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
