Постепенно эти короткие видения становились все длиннее и мало-помалу начали напоминать обычные сны, где события происходили на протяжении какого-то времени.
Он снова расхаживал по своей гостиной в здании Иных на Ассоциации, горя нетерпением как можно скорее начать выступления, но в то же время ожидая еще какого-то подтверждения, что его час настал. Уголком глаза он заметил древнюю книгу, которая раскрытой валялась на кресле. Небрежно брошенный на спинку кресла плащ закрывал только половину разворота, и хорошо было видно изображение кречета с гордо поднятой и повернутой в сторону головой, хищным крючковатым клювом и безжалостным взглядом.
Он лишь однажды взглянул на картинку и продолжал ходить, но образ как будто отпечатался в его сознании. Ему вдруг показалось, что он перенесся в доисторические времена и видит, как гигантский кречет нападает на tyrannosaurus rex.
Кречет напал первым. Он раз за разом пикировал на голову динозавра, ловко уворачиваясь от чудовищных челюстей с огромными зубами, долбил мощным клювом и рвал когтистыми лапами голову динозавра – и динозавр понемногу начал слабеть и в конце концов замертво упал на землю…
Сон кончился, и на смену ему пришел другой. Блейз – участник экспедиции палеонтологов. Они нашли кости доисторического волка, ставшего прародителем современных волков. Палеонтологи и он вместе с ними внимательно рассматривали череп.
«Подумать только, насколько меньше был его мозг по сравнению с мозгом современного волка», – сказал один из палеонтологов.
«Да, – услышал он собственный голос. – Неудивительно, что новый вид вытеснил их…»
Сон завершился хаотическим смешением цветов, расплывчатых форм и бессмысленных звуков, но вскоре сменился другим сном, а еще чуть позже – следующим…
* * *
Прошло какое-то время, и сновидения Блейза, то и дело перемежающиеся приступами болтливости, время от времени стали прерываться своеобразными отключениями сознания. И это изменение течения болезни по какой-то непонятной причине все больше и больше убеждало его в том, что он становится все крепче, одерживая верх над недугов, превращающим в безумную мешанину все, что он видит, чувствует и думает.
* * *
Он был песчаной бурей. До этого он был могучим циклоном, несущимся над водой, над каким-то огромным внутренним морем. Затем, пронесшись над сушей, он ослаб, но успел прихватить с собой тучу раскаленного песка из пустыни, окаймлявшей море. Теперь стена песка мчалась вместе с ним, отдавая свой жар и тем самым поддерживая его существование в атмосфере.
Он набирал силу. Подхватив еще больше песка, он превратился в грозную песчаную бурю. Спустилась ночь, и он снова стал слабеть, но все же к восходу солнца опять набрал еще большую силу. И понесся вперед, все крепчая и ширясь над обширными просторами земли.
Он сознавал, что его снедает какая-то бессмысленная, но неутолимая жажда завоеваний. Перед ним расстилалась земля. Он завладеет ей, поднимет вверх плодородную почву, перетрет ее своими могучими крыльями и снова опустит вниз. Он двигался дальше и дальше до тех пор, пока перед ним не встали горы. Они вызвали в нем неукротимую ярость, когда он понял, что сможет подняться лишь на небольшую высоту. Но он не прекращал попыток покорить их, и ярость в нем все росла и росла, даже несмотря на то что он постепенно слабел – сначала немного, затем все больше и больше, теряя силы в неравной борьбе с исполинами.
Но успокоиться он уже не мог. Такова уж была его природа… никогда не успокаиваться…
…он отключился.
* * *
И вот опять он был в комнате, рядом – Тони. «…Эволюция. Адаптационный аспект эволюции, – услышал он собственный голос. – Старый вид, оказавшись слишком узкоспециализированным, способен выжить только в весьма специфических условиях. Он начинает вымирать, как только условия эти меняются. Ему на смену приходит новый – лучше приспособленный к изменившимся условиям, или, точнее, к постоянно меняющимся условиям. Древние…»
* * *
Ему снова снился сон.
Он был волком. Он был Вожаком – предводителем стаи ранних современных земных волков – Народа Мысли-Слова-Дела – сменяющих более древнюю породу волков – ископаемых волков, как впоследствии станут называть их земные палеонтологи.
Стоя в тени молодых кленов и густого кустарника на склоне холма, он смотрел на долину внизу, где на лужайке футах в ста от него древние волки наслаждались крепким послеполуденным сном, обычно предшествующим ночной охоте.
Справа от Вожака чуть поодаль стоял Младший Брат – следующий после него в иерархии стаи самец. Слева – Мать стаи, старшая самка и настоящая мать многих из них. Вперед Вожака никто высовываться не решался.
Все трое видели мир черно-белым, зато долетавший до них ветерок нес с собой богатейший букет разнообразных запахов, хотя в данном случае слово «запах» не совсем верно – оно даже приблизительно не может передать всего богатства мира запахов волков.
Самым сильным, конечно же, был доносившийся снизу, из долины, запах старых волков. Они были крупнее, обладали более мощным костяком. И осмеливались охотиться даже на такую крупную дичь, как волосатый мастодонт. Но в будущем палеонтологи, находя их останки, по объему черепа определяли, что мозг старых волков был значительно меньше, чем у представителей пришедшего им на смену вида.
Глаза Вожака и его товарищей легко читали любое, даже малейшее движение как друг друга, так и старых волков в долине. Когда Вожак наконец обернулся, то по подрагиванию ушей, легчайшему напряжению тел, по сузившимся глазам – по всем этим мельчайшим признакам определил, что волки поняли его и согласны.
Значит, решено. Он развернулся, они тоже, и потрусили обратно к стае.
* * *
Он ничего не мог с собой поделать.
…Они добрались до своих в полдень и немедленно собрали всю стаю. Царило всеобщее возбуждение. Вожак расхаживал взад-вперед перед своими детьми, братьями, сестрами и их детьми, то и дело касаясь их носом, принимая от них знаки готовности повиноваться, брал их носы в зубы – так какой-нибудь римский легат мог бы перед битвой ободряюще похлопывать своих солдат по плечам. Постепенно взаимопонимание росло, взаимопонимание, передающееся от одного к другому не символами, а просто целым рядом едва заметных действий и движений – касанием носами, легкими покусываниями, составляющими целый язык этого нового народа – поскольку они мыслили не символами, а картинами, что слагались из запахов, звуков, образов и эмоций, соединяясь в общепонятную систему, вполне заменяющую собой язык.
Сегодня мы нападаем на старых волков и гоним их, как нападаем на любую другую дичь и гоним ее – с двух сторон. Одну половину поведу я, другую – младший брат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
