Сталину, и инцидент был улажен»[707].
В биографиях многих советских генералов той поры подобные случаи были нередкими. Не раз в такую переделку попадал и П.А. Ротмистров. Похожий случай с ним произошёл на сталинградском направлении в сентябре 1942 г. и чуть не стоил должности командира корпуса. Но об этом рассказ впереди.
В конце октября 1941 г. Михаилу Ефимовичу вновь довелось сражаться под командованием генерал-майора К.К. Рокоссовского, к которому он «относился с безграничным уважением»[708]. 4-я тбр была оперативно подчинена его 16-й А и участвовала в отражении наступления врага на столицу с северо-востока. В этих боях танкисты Катукова поддерживали «панфиловскую» 316-ю сд и кавалерийскую группу генерал-майора Л.М. Доватора. В первой половине ноября они участвовали в ликвидации, так называемого «скирмановского плацдарма», вмятины, которую враг продавил в обороне 16-й А в 30 км юго-западнее Волоколамска. Здесь, на западном направлении, комбриг получил первый успешный опыт управления более крупным, чем бригада, танковым соединением, да к тому же в тяжёлых зимних условиях. В начале декабря, когда 16-я А, как и весь Западный фронт, перешла в контрнаступление, К.К. Рокоссовский создал три подвижные группы под командованием генералов А.П. Белобородова, Ф.Г. Ремезова и М.Е. Катукова. По своему составу они отдалённо напоминали танковые корпуса, которые начнут формироваться в Красной Армии в следующем году. Каждая группа включала в себя две танковые бригады, отдельный танковый батальон и отдельную мотострелковую бригаду. Однако уже после первых боев, 19 декабря, группа Ф.Г. Ремезова была подчинена М.Е. Катукову, и в ходе освобождении Волоколамска он уже командовал обеими группами.
С конца декабря 1941 г. и до конца января 1942 г. его группа, переданная в 20-ю А, вела бои по уничтожению укреплённых противником рубежей на реках Лама и Руза. Здесь у Михаила Ефимовича произошло знакомство с командиром бригады морской пехоты полковником И.М. Чистяковым. Его соединение некоторое время действовало в составе танковой подвижной группы. Через полтора года на Курской дуге им снова придётся сражаться вместе на одном рубеже, но уже в качество командармов.
После выхода в конце января 1942 г. 20-й А на территорию Смоленской области 1-я гв. тбр передаётся в 5-ю А генерала Л.А. Говорова и выводится на комплектование в г. Гжатск, а комбриг был вызван в Москву для получения нового, более высокого назначения командиром танкового корпуса.
Для Павла Алексеевича и начало войны, и её первые полгода складывались значительно тяжелее. В то время, когда комдив М.Е. Катуков дрался «пешим по танковому» в Полесье, начальнику штаба 3-го мк в полной мере пришлось испить горькую участь «окруженца». С первого дня нападения гитлеровцев корпус генерал-майора А.В. Куркина попал в крайне сложное положение. Пытаясь сдержать атакующие силы неприятеля, командование 11-й А без подготовки начало бросать в бой одну за другой все три его дивизии, ещё полностью не укомплектованные материальной частью.
Для удержания плацдарма на Немане западнее г. Алитус была выдвинута 5-я тд, но её части не успели занять оборону. Во встречном бою с 3-й ТГ генерала Г. Гота она потерпела поражение и, уже в ночь на 23 июня 1941 г. оставив Алитус, с четырьмя десятками уцелевших боевых машин начала отходить на Каунас и Вильнюс. Затем противник рассеял и 84-ю мотострелковую дивизию.
2-ю тд планировалось использовать на таурагенском направлении во фронтовом контрударе 23 июля по прорвавшемуся неприятелю в полосе 8-й А. Но контрудар провести не удалось. В районе Россиены дивизия попала в окружение, в её расположении находилось и управление 3-го мк, который к тому моменту был практически полностью разгромлен. 26 июня вражеские автоматчики, прорвавшиеся на танках, одновременно атаковали и штаб дивизии, и корпуса. Бой был ожесточённый и неравный, многие офицеры погибли, среди них и командир 2-й тд. Связь с 11-й А была потеряна. В этой ситуации командир корпуса принял решение уничтожить всю технику и прорываться из «кольца». «…Тяжёлые испытания выпали на нашу долю, – вспоминал П.А. Ротмистров. – Около двух месяцев продвигались мы через леса Белоруссии и северной Брянщины на восток, обходя ночами города, деревни и сёла, занятые крупными гарнизонами врага, уничтожая тыловые подразделения гитлеровцев, колонны их автомашин с боеприпасами и различным снаряжением. Несмотря на все тяготы и лишения, наши люди не пали духом, не теряли облик советских воинов. Они вышли у линии фронта в военной форме, имея при себе личное оружие и документы, а коммунисты – партийные билеты.
После выхода из окружения из танкистов группы генерала А. В. Куркина были сформированы и направлены на заводы за получением новой техники танковые экипажи. Старшему командному составу, в том числе и мне, было приказано следовать в Москву»[709].
Выйти из окружения удалось лишь 28 августа. После перехода через линию фронта весь личный состав подвергся жёсткой проверке органами военной контрразведки. В то время это было обычным делом, но в то же время очень серьёзным испытанием. П.А. Ротмистров прошёл её относительно быстро. Тот факт, что бойцы и командиры вышли компактно, сохранив документы и оружие, сыграл ключевую роль. Вероятно, повлияла и давняя дружба Павла Алексеевича с заместителем наркома обороны и начальником ГАБТУ генерал-лейтенантом Я.Н. Фёдоренко. При их первой встрече после выхода из окружения Яков Николаевич предложил ему стать начальником штаба управления, но, по словам П.А. Ротмистрова, он отказался и попросил направить на командную должность[710], но его просьба не была удовлетворена. Поэтому он тут же направил письмо И.В. Сталину и через день был назначен командиром формировавшейся в с. Костерёво (120 км юго-западнее Москвы) 8-й тбр, а 9 сентября 1941 г. вступил в командование. Это соединение для будущего командарма стало настоящей школой боевого опыта и мастерства командира. Однако первые дни на фронте в этой должности чуть не стоили ему и карьеры, и свободы. Обстановка поджимала, и комплектование проводилось в ускоренном темпе. Уже во второй половине месяца бригада была направлена на Северо-Западный фронт. После разгрузки на ст. Валдай Новгородской области практически с ходу она приняла участие в боях совместно с войсками 11-й А. В начале октября 1941 г. враг овладел г. Калинин[711], и тем самым перерезал Ленинградское шоссе. Поэтому 14 октября было получен приказ командующего Северо-Западным фронтом о переброске бригады в район Торжка для усиления калининского направления. Через сутки, совершив 250-км марш, она вышла в указанный район.
Здесь, на родной тверской земле, в течение двух тяжелейших месяцев битвы за Москву П.А. Ротмистрову предстояло защищать от захватчиков не только страну, но и свою малую Родину. В этот период у Павла Алексеевича произошли две примечательные встречи. Первая – с человеком, под непосредственным
