«Там». Сирхан машет рукой в сторону монументальной громады Бостонского Музея Наук (спасенного от Великой Деконструкции переносом сюда с Земли пару десятилетий назад) «Моя мать — управляющая там». Он тонко улыбается.
«Твоя мать?» Нововоскрешенный иммигрант, моргая, приглядывается к нему. «Вот же черт!» Он шагает к Сирхану. «А, так ты…»
Сирхан отскакивает и щелкает пальцами. Один из завитков туманного облачка, всю дорогу летевшего над ним и защищавшего его бритую макушку от лучей мглистого красного зарева, что заслоняет Солнце оболочками орбитальных нанокомпьютеров, протягивается вниз. Он твердеет, превращаясь в посох из дымчатого синего тумана, а затем и в окованную дубинку из мыльных пузырей — и опускается в его руку. «Сэр, вы угрожаете мне?» — обманчиво мягко спрашивает он.
«Я…» Новоприбывший замирает, а потом, захохотав, запрокидывает голову. «Не глупи, дорогой! Мы родственники!»
«Дорогой…» Сирхан злится еще больше. «Да кто вы, собственно…» Тут к нему приходит осознание. «О-о-о…. О, боже!» Сирхан чувствует, как выброс адреналина прошибает его потом. «Да, точно… Мы встречались… в определенном смысле…» О, парень, да это же все перевернет тут вверх дном, понимает он, и сбрасывает отражение с этой мыслью — пускай оно подумает о том, что теперь будет. Последствия сложно представить.
Голый новоприбывший кивает, ухмыляясь какой-то одному ему понятной шутке. «А знаешь, с высоты человеческого роста ты выглядишь по-другому. Но теперь-то я снова человек». Он проводит рукой по ребрам, замирает и как-то по-совиному глядит на Сирхана. «Э-э-э, прости, не собирался пугать тебя. Полагаю, ты сможешь найти какую-нибудь одежду своему пожилому дедушке?»
Сирхан вздыхает и направляет свой жезл в небо, рассеченное пополам тонким рубиновым лазерным лучом колец. Большая часть континентальных плотов городов-кувшинок плывут по холодному газовому океану сатурнианской атмосферы вблизи экватора гигантской планеты. «Да будет аэрогель!»
Облачно мыльных пузырей слетается к только что воскрешенному древнему, приобретает коническую форму, уплотняется и падает на него длинным восточным халатом. «Спасибо» — говорит он. И с хрустом выворачивает шею, пытаясь взглянуть на себя со спины. «О-о-ох…» Он морщится. «Ч-черт. Это было больно! Так… надо раздобыть набор имплантов».
«Тебе все объяснят в процесс-центре. Он в цоколе в западном крыле. Там ты найдешь и одежду посолиднее». Сирхан вглядывается в него. «Твое лицо…» Он пролистывает редко используемые воспоминания. Да, это Манфред. Так он выглядел, когда последний век еще начинался — когда родилась его не-совсем-Мать… Что-то неблагопристойное есть в том, когда вот так встречаешь своего деда в самом расцвете его молодости. «Ты уверен, что не напортачил со своим фенотипом?» — спрашивает он с подозрением.
«Не, так я и выглядел. Наверное. О да-а-а… Снова в голой обезьяне, после всех этих лет, будучи приобретенной функцией стаи голубей-попутчиков…» Его дед самодовольно ухмыляется. «Интересно, что скажет твоя матушка?»
«Не знаю. В самом деле». Сирхан качает головой. «Пошли, приведем тебя в отдел работы с иммигрантами. Ты совершенно уверен, что ты не историческая ресимуляция?»
Дело в том, что это место уже кишит ресимулированными. Почему Зловредным Отпрыскам кажется необходимым тратить ценные экзаквопы[192] на выведение симуляции давным-давно умерших? И несусветно точные симуляции при том — они прогоняют их снова и снова до тех пор, пока их письменные работы не совпадут с оригинальным наследием предсингулярной эпохи, этими древними письменами курьей лапой на замешанной древесной каше… И тем более, зачем еще после этого тратить энергию на пересылку вектора их состояния в лагеря беженцев на Сатурне? Сирхан не надеется понять. Но хорошо бы они это прекратили, думает он.
«Всего пару дней назад я, помнится, гадил на твой газон. Надеюсь, ты не обижаешься?» Манфред наклоняет голову на сторону и смотрит на Сирхана блестящими глазами. «На самом деле, я тут из-за предстоящих выборов. Они имеют шансы стать в большой кризисной точкой. И я понял, что Амбер я потребуюсь рядом».
«Ну что ж, тогда пошли» — смиренно говорит Сирхан. Он поднимается по ступеням, заходит в фойе, и исчезает вместе со своим бурным дедушкой в тумане сервисных наномашин, наполняющем здание.
Что же будет, когда его мать встретит своего отца во плоти после стольких лет? — думает он.
* * *
Добро пожаловать на Сатурн, Вашу новую родную планету. Данный мемплекс ЧаВо (Часто задаваемых Вопросов) предназначен, чтобы сориентировать вас и объяснить следующее:
— Как Вы попали в это место;
— Где оно находится;
— Каких действий следует избегать;
— Какие действия, возможно, вы пожелаете произвести как можно скорее;
— Куда обратиться за дальнейшей информацией.
Если Вы помните данную презентацию, Вы, вероятно, ресимулированы. Это — не то же самое, что быть воскрешенным. Возможно, Вы помните собственную смерть. Не беспокойтесь, это воспоминание — искусственное, как и все остальные ваши воспоминания. На самом деле, сейчас Вы в первый раз оказались по-настоящему живы. (исключение: если Вы умерли после сингулярности, возможно, Вы все-таки являетесь воскрешенным(-ой). Но в этом случае, зачем Вы читаете эти ЧаВо?)
Как вы попали в это место:Центральная часть Солнечной системы — Меркурий, Венера, Земля, Луна, Марс, астероиды и Юпитер — была разобрана, или находится в процессе разборки ограниченно богоподобными сущностями. [NB: монотеистические священнослужители и европейцы, помнящие жизнь до 1600 года, см. альтернативный мемплекс В начале было.] Ограниченно богоподобная сущность является не сверхъестественной силой, но продуктом деятельности высокоразвитого сообщества, научившегося искусственно создавать души [конец 20 века: программное обеспечение] и переносить содержимое человеческого сознания в души и обратно. [Центральные понятия: все человеческие создания имеют души. Души — динамические информационные объекты. Информация не бессмертна.]
Некоторые из ограниченно богоподобных сил, похоже, преследуют интересы, касающиеся их человеческих предков, хотя причины этого неизвестны. Предположения включают в себя исследование истории через человеководство, развлечение посредством ролевых игр с полным погружением, создание экономически идентичных имитаторов (ЭИИ), а в отдельных случаях, возможно даже и месть. Все личности, подвергшиеся ресимуляции, имеют определенные общие характеристики: они основаны на хорошо задокументированных исторических персонажах, в их памяти имеются подозрительные пробелы [см. тень на плетень], и они жили до сингулярности или стремились остаться в стороне от нее [см. Оракул Тьюринга, катастрофа Винджа] — однако провести исчерпывающий анализ пока не возможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
