ко мне в кабинет часам к четырем: у меня к тому времени должен закончиться экзамен − предложила профессор. − Я представляю, о чем идет речь. Там есть один прием, о котором ты, похоже, не знаешь. Я тебе его покажу, и ты легко справишься со своим уравнением. Приходи, разберемся.
Прибежав к назначенному часу в институт, Настя увидела, что кабинет профессора открыт, но там никого не было. Решив дождаться в Туржанскую, она села в глубокое кресло за книжным шкафом и даже слегка задремала. Вдруг ей послышался до боли знакомый голос. Открыв глаза, Настя увидела в кабинете девушку, что-то искавшую в ящике письменного стола, − та, по-видимому, ее не заметила. Девушка обернулась на голос, − ее лицо навсегда запечатлелось в памяти Насти. Это лицо нельзя было назвать красивым, − слово «красивое» по отношению к нему было простым набором букв. Оно было волшебным! «Чистейшей прелести чистейший образец!» − вспомнила Настя пушкинскую строку. Да, в какой-то мере, эти слова соответствовали внешности девушки. Как жаль, что она не моя сестра! − подумала Настя, мы были бы с ней так близки, − как бы я хотела, чтобы она была моей сестрой.
В кабинет стремительно вошел Вадим − и замер. Девушка подняла на него синие, как небо, глаза, − и ее лицо будто озарилось. Просияв, он протянул к ней руки, но, сделав шаг навстречу, вдруг понял, что этот свет направлен не на него. Обернувшись, он увидел высокого белобрысого парня, лицо которого было озарено тем же светом радости, что заструился из глаз девушки. Достав из стола папку, она подбежала к парню, тот обнял ее за плечи, и они вместе покинули кабинет. Следом вышел Вадим.
Вжавшись в кресло, никем не замеченная, наблюдала эту сцену Настя. Это дочь Туржанской, думала она, − как же Соколова была права! Но, боже мой, Димка Рокотов! − что она в нем нашла?
Как и большинство девчат ее прежней школы, Настя всегда считала своих одноклассников примитивными, не заслуживающими внимания личностями. Правда, Рокотову она всегда симпатизировала. Но эта девушка и Димка, − нет, у них не может быть ничего общего! Она… она достойна чего-то высшего, даже Вадим не заслуживает ее внимания. Ведь он обыкновенный, такой же, как все. А она − нет, она существо иного порядка!
Так думала Настя, забыв, где она и зачем пришла. Она не испытывала ни малейшей ревности к девушке, − она покорилась ее обаянию с первого взгляда. Вошедшая в кабинет Туржанская, вглядевшись в ее лицо, только и спросила: − Что с вами, Настенька, вы здоровы? − И, не дождавшись ответа, вынуждена была повторить свой вопрос.
− Да, да, все в порядке, − очнулась Настя. − Тут девушка заходила, она взяла красную папку из вашего стола.
− Леночка, − посветлела лицом Туржанская. − Это моя дочь, она тоже в одиннадцатом учится, в пятьдесят второй школе. Ну, показывай свою задачку, − сейчас, мы с ней разберемся. Так-так, значит, вот в чем заковыка. Тут надо применить один приемчик, − я тебе его сейчас покажу, и ты будешь щелкать такие уравнения, как орешки. Можно, конечно, выбрать более привычный тебе способ решения, но тогда оно растянется на пять страниц и в нем будет легко запутаться.
Она показала Насте «приемчик», − с его помощью злополучное уравнение легко решилось. Настя поблагодарила профессора и, немного стесняясь, протянула коробочку «Рафаэлло», сунутую ей в сумку Галочонком.
− Ольга Дмитриевна, разрешите вас поздравить с Новым годом? − Вот она меня сейчас направит вместе с этими дурацкими конфетами, замирая, подумала Настя. Но к ее удивлению Туржанская благосклонно кивнула и нажала кнопку на столе.
− Светочка, смастери нам пару чашечек кофе, − попросила она заглянувшую через минуту секретаршу, − не сочти за труд. Со сливками,− их в буфет завезли, я видела. Составите, Настенька, мне компанию?
− Сочту за честь! − Настя недавно вычитала в газете эту фразу, и она ей страшно понравилась. − Конечно, Ольга Дмитриевна, с удовольствием!
− Мои любимые конфеты! − Профессор достала белый шарик, покрытый кокосовой стружкой, и вкусно откусила. − Я обратила внимание на своего земляка Туманова, − сказала она, прихлебывая кофе, − что вы мне рекомендовали, помните? Славный молодой человек − умный, вежливый и интеллигентный. Сразу видно, петербуржец. Жаль, что его друг Белоконев бросил институт, − тоже был большой умница. Да, тяжелая история! Как дела у них в семье, не знаете? Вы ведь, кажется, с его сестрой дружили?
− Мы и сейчас дружим. Знаю. Никита в армии, а Наташа в медколледже, учится на пятерки и очень мечтает стать детским врачом.
− Ну, если очень мечтает, непременно станет. Что ж, спасибо за угощение. Побегу, а то у меня консультация. Обращайтесь, когда надо, не стесняйтесь.
Она заперла за Настей дверь и быстро ушла. А Настя побрела домой, переживая увиденное в кабинете. Лицо Вадима, когда он смотрел на дочь Туржанской, поразило ее, но привычной боли она не испытывала. Нельзя сравнивать себя со звездой − и бессмысленно ревновать человека, покоренного этой звездой с первого взгляда. Как чудесно, что эта небесная девушка живет среди нас, обычных людей, и даже влюблена в обыкновенного Димку Рокотова. Интересно, понимает ли он, какое счастье ему привалило, − непонятно только, за какие заслуги. А я − что ж, я обыкновенная, и у меня своя дорога.
На балу отличников Насте так и не удалось познакомиться с Мариной Башкатовой. Она видела ее, но подойти не решилась, − выражение боли на лице зеленоглазой поэтессы было столь явным, что Настя поняла: той сейчас не до знакомств. Потом она увидела обалдевшего от счастья Димку Рокотова, танцевавшего с Леной Туржанской, − блаженная улыбка не сползала с его лица. И в очередной раз поразилась красоте синеглазой девушки. Звезда опустилась с небес, думала Настя, вглядываясь в лицо Лены, − но как у обыкновенной Ольги Дмитриевны могла родиться такая дочь? Наверно, она очень сильно любила отца этой девушки, − ведь такая красота могла явиться на свет только от небесной любви. Почему же теперь Ольга Дмитриевна одна? Неужели он их бросил? − чтобы оставить такую дочку, надо не иметь сердца! Нет, скорее всего, с ним что-то случилось. Спрошу у Соколовой, − решила Настя, − может, Ира знает, куда подевался муж Туржанской.
− Он погиб, − нехотя ответила на ее вопрос Ирочка. − Говорят, он был ментом и погиб, спасая чужого младенца. Вроде бы, того похитили у родителей. Только это все бабские разговоры, а точно у нас
